Чтение онлайн

Я не отказался от плана проделать брешь в перегородке между помещениями. Но сразу проделать дыру будет огромной глупостью — естественно, такое не укроется от солдат врага. Потому я, вооружившись кинжалом, для начала очертил контур будущего пролома — метровый овал в половину моего роста высотой. После чего, надавив посильнее на рукоять, я начал углублять контур, стараясь при этом не пробить перегородку насквозь. Раствор стены оказался прочнее, чем ожидалось, и плохо поддавался моим усилиям, но я проявил упорство.

По моим прикидкам, я успел проделать борозду примерно в треть толщины стены, когда громко хлопнувшая входная дверь этажом ниже заставила меня мигом прекратить работу.

«Ну хоть так», — кивнув сам себе, я убрал оружие в ножны и бесшумно вернулся к позиции у окна. По пути я взял со стола небольшое зеркальце в медной оправе — и сейчас с его помощью наблюдал за разворачивающими на площади приготовлениями к ритуалу, сам даже не выглядывая в оконный проем.

Не забывал я и по звукам отслеживать солдат, что осматривали этот дом; как и обещал Реэз-Шэ, они не заглянули в мою комнату. Лишь потоптались немного у двери, осмотрели соседнее помещение и были таковы. Судя по тому, что после их ухода в доме не раздавалось ни шороха, ни скрипа половицы — воины Аг-Наар не оставили никого в этом доме — пусть и в мелочах, но удача по-прежнему была на моей стороне.

Тем временем на площади начало разворачиваться нечто интересное. Еще когда Реэз-Шэ только рассказывал мне свой план, я задался вопросом: а где жрицы возьмут нужное количество жертв для нового ритуала? Жители Синуэды были эвакуированы все до последнего, так что с этой стороны надеяться им было не на что.

«Неужели они приведут пленных с соседних поселений?» — так тогда подумал я. Что ж, теперь мне известен правильный ответ на этот вопрос.

Слухи подтвердились — жрицы на самом деле оказались невероятно жестокими тварями.

Ветер дул в сторону от меня, так что разобрать речь одной из жриц не представлялось возможным; изредка до меня долетали лишь отдельные слова. Но слышать и не требовалось — по происходящему мне было и так в общих чертах ясно, что говорит эта женщина.

В отражении я видел, как на площади в ряд были собраны солдаты Аг-Наар. Специально я не считал, но их было никак не меньше сотни. Одна из жриц неспешно продвигалась мимо выстроившихся людей. Время от времени она останавливалась, чтобы указать на одного из мужчин. И это был приговор.

Того, на кого указывал перст этой женщины, выводили из ряда следовавшие за жрицей воины. Споро разоружали, избавляли от кольчуги и выталкивали в толпу из таких же несчастных.

Приносить в жертву своих же людей — да уж, такого я не мог даже предположить! Что за дикость? Тем не менее, именно это и должно было произойти в ближайшее время.

Несмотря на мое негативное отношение к происходящему, я не мог не отметить великолепного понимания жрицами «психологии толпы». Выбору жертв, за исключениями самих жертв, никто не противился: хватило одного наглядного примера, когда попробовавший, было, возразить аг-наарец сам тут же оказался в центре площади, вместе с тем, кого захотел защитить.

И все же, жрицы сами себе подложили свинью — сильно сомневаюсь, что после подобного отбора этот батальон сможет похвастаться высокой моралью и стойкостью в бою.

Я не стал дожидаться, пока жрица закончит отбирать невольных участников жертвоприношения и приступил к подготовке. На то, чтобы зарядить арбалеты, много времени не ушло. Примерившись к оружию, я осознал, что телу оно знакомо, и я смогу из него стрелять, даже не особо задумываясь. Ну, кто бы сомневался… Сдается мне, я сильно удивлюсь, если найдется оружие, которым старый Шан-Карр не умел бы пользоваться.

Приготовив арбалеты, я положил их на пол рядом с собой и вернулся к наблюдению за происходящим на площади. Действо близилось к своей кульминации: на площади остались только жрицы в числе пяти и их жертвы — не более трех десятков.

В самом центре площади был установлен большой белый камень; кажется, такой же хотела использовать убитая мной прошлой ночью некромантша.

«Пять жриц. И еще возможно, кто-то из них остался, чтобы контролировать войско за пределами площади. Плохо — если Джай-Шэ был прав, и эти дамочки в разы сильнее той, что я убил — шансы на успех ничтожны. Но и отступать уже поздно…»

Среди этой пятерки ведьм я выделил одну, несомненно, главную. Это было ясно по отношению к женщине других жриц, по ее одежде, украшениям. Она подняла лицо к небу с недовольной гримасой: на улице заметно потемнело, замеченный мной утром грозовой фронт почти накрыл деревню, на камень мостовой начали падать первые, редкие, но тяжелые капли дождя.

Если Реэз-Шэ для своей атаки вберет не ее — то значит, эту тварь прикончу я.

Жрица, отмеченная мной, как главная, достала из-за пояса короткий изогнутый кинжал, взмахнула ладонью — и один из выбранных в жертвы солдат завопил, когда невидимая сила подтащила его к женщине.

Несчастный не переставал кричать, когда его подняло в воздух так, что ноги не касались земли. И пронзительно завизжал, когда жрица медленно, словно наслаждаясь каждой секундой происходящего, начала погружать лезвие кинжала в живот жертвы прямо сквозь одежду, до тех пор, пока серая сталь полностью не скрылась в его теле.

Тварь на этом не остановилась — все так же, без спешки, она начала прокручивать рукоять жертвенного ножа. Кровь брызнула на нее, но та этого будто и не заметила. В какой-то момент она остановила движение кинжала, чтобы в следующую секунду одним резким движением вспороть бьющегося в агонии человека от пупка до горла.

Короткий жест рукой — и уже мертвец повис над белым камнем. Кровь обильным потоком полилась на покрытую вязью символов поверхность. Когда кровь перестала течь, тело покойника было отброшено за ненадобностью. Смотреть на это было очень тяжело. Особенно когда одна и та же картина повторялась раз за разом. А колдун все не спешил делать свой ход.

Два, три, пять, десять… и вот наконец, на одиннадцатой жертве Реэз-Шэ показал себя.