Чтение онлайн

Сейчас местный Стоунхендж в даймонской своей версии выглядел не так пугающе, как при прошлом моем визите сюда. Ливень омыл холм; от той кровавой жути, что произошла тут, не осталось и следа. Хотя нет, стоило приглядеться — и в траве вполне можно было рассмотреть... последствия. Мелкие обломки костей проглядывались тут и там. Потемневшие куски плоти, обрывки ткани и прочее.

Наверное, пройдет немало времени, прежде чем почва поглотит все это: надеяться на животных в вопросе уничтожения останков было бесполезно. Я еще в одно из своих первых посещений этого храма обратил внимание рядом с Кра'от Тас Де не было ни одного живого существа: ни птицы, ни зверя. Даже насекомые и те не летали вокруг.

Силар выглянул из-за туч; в нескольких шагах от меня что-то блеснуло в траве. Привлеченный, я подошел поближе. Среди нескольких белых косточек — в них я узнал фаланги пальцев, — были обломки чего-то металлического. Уже одно то, что это принадлежало аг-наарской ведьме, отбило у меня всякое желание прикасаться к фрагментам голыми руками, потому я осторожно, обломком ветки, раздвигал траву, ища эти куски металла и собирая их в одну кучку. На то, чтобы найти все элементы, потребовалось некоторое время.

Это было что-то вроде скелета кисти, только из металла. Этот предмет — своеобразный кастет, — одевался поверх ладони, как бы повторяя рисунок костей кисти, для чего к нему были припаяны кольца, пять штук — по одному на каждый палец. Покопавшись в памяти, я вспомнил, что мельком видел нечто подобное прежде. На теле той ведьмы, которую я отравил марсатом. И на покалеченной руке у той жрицы, от которой мне повезло сбежать сегодня.

Какой вывод из этого можно сделать? Этот кастет — ритуальная вещь? Или боевой артефакт, усиливающий их магию? Ста рассказывал, что здешние маги нередко используют вещи для сбора и концентрации магической силы. В Кшале ради этой цели так и вовсе возводят огромные строения — Столпы Власти. Или другой вариант — в этой металлической кисти заключены, назовем их так, заклинания? Я мало что знаю о том, как именно маги творят свое колдовство. Остается только гадать.

В любом случае, я решил за лучшее не трогать эти обломки, оставив их лежать там, где есть. Но засечку в памяти для себя сделал: обязательно, если представится такая возможность, побольше узнать о жрицах. Об их магии, тактике боя. Сильных и слабых сторонах. Как им можно противостоять. Как бы я того не хотел — уверен, мне не избежать повторного столкновения с этими ведьмами. Только не при той откровенной заинтересованности, что проявляет ко мне Наэ-Хомад.

Как бы я не старался это откладывать, находя себе бесполезные по сути своей дела — вроде поиска привлекшей взор безделушки или рассуждений о том, как же работает некромантия жриц, — мне нужно закончить то, зачем я пришел сюда.

Это было сложно.

Все равно как перелистнуть страницу книги своей новой жизни, даже нет, не страницу — целую главу. Вот только вышло так, что страницы этой главы оказались насквозь пропитаны кровью, сожалениями и невыполненными обещаниями. Казалось бы: ну перевернуть ее, и все забыть. Но так сложно заставить было себя сделать это. Чувство вины, стоило только вспомнить о своих ошибках, переполняло меня.

Переборов себя, я сделал шаг вперед, ступив на основание храма — гладкое, как поверхность озера при полном безветрии. Присел на колени, стараясь не обращать внимания на темную ауру, дуновение которой чувствовалось от капли в центре комплекса. Достал из кармана все три дхе'ста и разложил их перед собой.

— Наверное, я должен что-то сказать сейчас… — с трудом удалось выдавить мне из пересохшего горла. — Слова извинения, наверное, будут к месту…

Я осекся, когда один из бронзовых браслетов дернулся с места и медленно заскользил по камню в направлении Слезы. Секундой позже к первому ободку присоединились два других. Под моим удивленным взглядом дхе'сты с металлическим звоном столкнулись с вырастающим из монолита каплевидным отростком — и начали плавиться, буквально сливаясь с камнем воедино. Потребовалось совсем немного времени, чтобы ободки из бронзы расплавились полностью, без следа впитавшись в пористую поверхность вулканической породы.

«Это еще что такое?» — к происходящему я отнесся с настороженностью. Мне было доподлинно известно, что чего-то подобного обычно не должно было происходить при передаче дхе’ста в храм Смерти-Матери. Простой обычай почтения памяти умершего без всякой мистики — мне Гуэр как-то рассказывала в деталях обо всем этом. И она ни слова ни упомянула о том, что сейчас я видел собственными глазами. С другой стороны — святилище Кра'от Тас Де было далеко не рядовым храмом и неизвестно, во что выльется здесь обычный, казалось бы, ритуал.

Поднявшись с колен, я медленно подошел к Слезе. Сейчас все было иначе, чем в былые времена. То непонятное ощущение — странное противодействие, не дающее мне прикоснуться к главной и единственной реликвии этого места, — его не было. Все еще колеблясь, я протянул руку и кончиком пальцев коснулся выроста.

И… ничего.

На ощупь это был совершенно обычный камень. Шершавый, теплый, вполне обычный.

Наверное, я ожидал чего-то иного. Может быть, какого-то озарения. Или молнии, грянувшей с неба. Беседы с Наэ-Хомад один на один. На худой конец — появления того призрака из мрака, что я увидел тут ночью в прошлый раз. Но когда я коснулся Слезы, повторюсь, ничего не произошло.

«Говорят, что только тем, кто искренне, своей душой принял Смерть-Мать, хватит сил коснуться ее слезы», — как будто сама Гуэр только что сказала мне это — настолько отчетливо в моей голове прозвучали ее слова, сказанные девушкой в первое мое посещение этого храма.

«Это что же получается теперь… Отныне я принял Смерть-Мать в своей душе? Или скорее — перестал сомневаться в ее существовании?»

Я качнул головой, отбросив эти рассуждения до более подходящего момента. В конце концов, зачем я сюда пришел? Проститься с близкими мне людьми. Проститься и попросить прощения.

Все остальное — и даже богиня тьмы, — могло и подождать.

Еще какие-то сутки назад я и предположить не мог, как в очередной раз круто обернется моя судьба и вот теперь мне, промокшему, озябшему и изрядно уставшему, путь лежал на восток — туда, где в голубоватой дымке устремлялись к небу, словно подпирая низкие облака, острые зубья горной цепи.

Этот древний хребет, именуемый на картах как Танрро, был сравнительно невысок — мало какая из его вершин достигала трех километров. Но, несмотря на это, он был практически непреодолим. Существовало лишь несколько троп, более-менее безопасных для прохождения небольших групп людей. Ну а если речь шла об армии, то подходящей оставалась лишь одна дорога — центральный перевал, надежно перекрытый мощным оплотом Риндо.