Чтение онлайн

Деревянными шагами я вышел к трибуне, кинопроектор в руках, поставил перед собой. Вообще-то можно говорить и без микрофона, передний ряд от меня на расстоянии вытянутой руки, да и трибуна только для торжественности момента, хотелось встать рядом, ненавижу выглядеть глупо, но разве не глупо, когда человек в жару надевает рубашку с галстуком, а потом еще и костюм? Есть условности, с которыми лучше не спорить.

Я сглотнул ком, заговорил громко и внятно:

– Я попросил вас, актив бюро нашей партии, собраться срочно для обсуждения текущего момента. Ситуация сложилась очень серьезная, но мы за текучкой дел просто не замечаем опасности. Перед тем как перейти к основной теме, давайте посмотрим на ситуацию в мире.

На трибуне рядом с микрофоном предусмотрен выключатель, я щелкнул, свет погас. В полутемной комнате яркими прямоугольниками проступили зашторенные окна, секундой спустя на экране появилась карта мира. Я повернулся боком и, наблюдая за людьми, работал клавишами и мышкой, выделяя места на карте, укрупняя, выводя на них картинки, графики и цифры.

– Мы едва ли не впервые, – сказал я, – смотрим на карту мира, а не на карту России, как смотрели всегда. Что, собственно, вроде бы понятно и оправданно – что нам весь мир, жила бы Россия! Но так было оправданно в том старом мире, из которого все мы вышли. Сейчас мир другой. К тому же – меняется стремительно. Социологи сходятся во мнении, что через тридцать лет западная цивилизация исчезнет. Тридцать лет – это значит, что эти перемены произойдут еще при нас! Да-да, по обобщенным данным социологов и футурологов, на планете через тридцать лет останется двенадцать процентов европейцев, треть будет старше шестидесяти лет, а каждый шестой – старше восьмидесяти.

Я перевел дыхание, все сидят пока спокойно, смотрят с вежливым ожиданием. Сначала всегда идут общие фразы, ни один докладчик не берет быка за рога с первых слов, и, похоже, мои предостережения пока что улетают впустую.

– Сама же Европа, – сказал я чуть громче, – как культурная общность будет сметена исламом, в нем к тому времени окажется не столько самих арабов, сколько турок, курдов и негров. Христианская культура сойдет на нет и полностью исчезнет даже не из-за какой-то там резни, а просто в процессе быстрого вымирания носителей христианства: русских, англичан, вообще европейцев.

Я перевел дыхание, выделил на карте Россию, увеличил в размерах, сказал с нажимом:

– Россия, естественно, потеряет весь Дальний Восток и Сибирь! Их получит Китай. Что-то получит Япония, но это уже их спор или сговор с Китаем. Мы сделать ничего не сможем. Вся Центральная Азия и Кавказ станут исламскими. В том море мусульман потонут и Грузия с Арменией. Американцы с европейскими корнями уже сейчас в меньшинстве в Калифорнии и в Техасе, через пять лет калифорнийцы потребуют двойного гражданства, открытых границ с Латинской Америкой, двуязычной системы образования, а еще через десять лет на всей территории США опустеют католические церкви, а будут возведены храмы древней культуры ацтеков, майя.

Некоторые оживились только при магическом слове «Россия», но снова увяли, когда я перешел к Америке, хотя говорил, понятно, приятные вещи: проклятая Империя Зла будет сметена хоть и не нами, но все-таки сметена.

– Америка, – продолжил я, – оглядывается с опаской на Северную Корею и мусульманский мир. Да и все страны смотрят на это противостояние с интересом, но все почему-то забывают про Японию. Да, там демократия и все такое. Но все еще Япония. Все еще страна, потерпевшая поражение в войне с противником, который применил атомную бомбу против мирных жителей! Который победил не силой духа, а высокими технологиями. И сейчас Япония старательно наращивает мощь в сфере этих самых высоких технологий. Да, ей запрещено держать армию и создавать атомное оружие, но ее научно-промышленный потенциал настолько высок, что ядерное оружие там способны создать в считаные недели. Прочее высокотехнологическое оружие – за месяцы. Пока Америка тягается с исламским миром, Япония спешно наращивает технический потенциал. И, судя по косвенным данным, она считает Америку не только конкурентом в сфере торговли, но и противником, с которым пока рано тягаться в военной сфере, нужно улыбаться и кланяться, а пока копить ярость, чтобы однажды, когда придет священный час…

Заметив замешательство на лицах, я повысил голос:

– Я не случайно начал с дел международных! Как вы поняли, Америку крепко зажали. Я вижу на ваших лицах злорадство. Такое же видите на моем… Да, все мы, что человеку свойственно и естественно, желаем, чтобы Америка поскользнулась на банановой шкурке. Хорошенько так это поскользнулась, дабы копыта кверху, а затылком о кафельный пол!.. Понятно, так желают во всем мире, даже в тех странах, которые Америка считает союзниками. Если уж в Англии восемьдесят процентов населения желали поражения Америке в Ираке, то чего говорить о Германии или Франции, Турции или Китае? Про нас, Россию, я уж и вовсе молчу. Тут недавно снова услышал анекдот про каменоломни, вот-вот, вижу по вашим лицам, что и вы уже в курсе.

Они в самом деле ухмылялись, переглядывались, кто-то откровенно ржанул, не удержавшись.

– Вообще-то анекдоты, – сказал я, – прекрасный индикатор не только настроений, но и тенденций развития общества, даже тех или иных технологий. Анекдоты о сексуальных свободах появились еще в эпоху строгой морали, уже тогда ощутили, в каком направлении двигается общество! Так и сейчас плодится все больше анекдотов… подобных услышанному. Наступает великое противостояние цивилизаций, к чему мы оказались не готовы. Слишком долго шло противостояние идеологий, все следили за великой битвой гигантов: СССР и США, а тем временем выросли и набрались экономической и технической мощи страны, что оставались на периферии зрения…

Слушают внимательно, но я видел по лицам, что начинают недоумевать. Все-таки мы – националисты, что значит: была бы жива Россия, а все остальные – на фиг! На предыдущих пленумах говорили о России и только о России, да еще иногда о жидомасонах, что захватили власть и не дают русским ходу. Власов старался эти разговоры пресекать, как уводящие в сторону, а Лукошин, напротив, поощрял, оправдывая тем, что такие напоминания поднимают ярость масс, а это очень важно для сплоченности. Вот чеченцы чувствуют себя обиженными, потому и дерутся так яростно, если же русских так же истоптать жидами, то и русские, мол, воспрянут, начнут запрягать, на что Власов резонно отвечал, что у русских отличительными чертами были покорность да еще богомольность, смирение и все такое, а казаки, что далеки от смирения, почти что уже и не русские…

– Вы смотрите и слушаете новости, – сказал я. – Многие из вас благодаря Интернету оперативно получают рассылки прямо с сайтов отечественных и зарубежных изданий. Не буду напоминать, что Америку взяли в клещи. Она увязла в противоборстве с исламским миром, а этим воспользовались в первую очередь Япония – давний противник Америки, и, конечно же, Китай. К тому же, как ни странно, немалую поддержку противникам Америки оказывают Индия и Пакистан! Казалось бы, надо друг другу палки в колеса ставить, а они еще и в антиамериканизме соревнуются! Словом, ситуация в мире резко обострилась, что не может не задеть нас…

Цуриков выкрикнул с места:

– Борис Борисович, мы еще не правящая партия, а вы не президент!

Я развел руками.

– Все верно. Мы не можем влиять на события так, как хотелось бы. А президент, увы, больше занят проблемами своего имиджа. Он заканчивает править первый срок, очень хочет получить возможность рулить еще четыре года. Кроме своей предвыборной кампании, он ничего не видит! Потому я и потребовал созыва бюро, чтобы предложить новую концепцию продвижения наших идей. Все мы понимаем, что только мы, националисты, выражаем интересы народа, страны, государства! Все остальные партии – рвачи, мечтающие добраться до власти и хапать, хапать, хапать, а потом сбежать на Запад. Мы потому и националисты, что нам не безразлично, кто живет в России, как живут русские, куда идет наша страна.