Чтение онлайн

Я проворчал:

– Да кто на это обратит внимание? Я не президент.

– Вы уже обратили на себя внимание, – возразила она. – Что президент, к нему привыкли, ничего нового не ждут. Какие ваши шаги дальше?

Я помедлил, не сводя с нее пристального взгляда. Она спокойно смотрела мне в глаза, на лице ничего, кроме сочувствия и желания помочь.

– Юлия, вы ведь пришли предложить мне помощь? Уже не как секретарь, а как имиджмейкер?.. Молчите, я же вижу. Так вот, я принимаю вашу помощь… да что там помощь – руководство в этом вопросе! Я в самом деле очень заинтересован, чтобы моя идея получила распространение. А для этой цели я готов даже ручки дамам целовать.

Она засмеялась.

– А вы попробуйте. Это не всегда так уж противно.

Я вышел из-за стола. Не вставая, она протянула мне руку ладонью вниз. Я взял теплые нежные удлиненные пальцы, наклонился, чуть-чуть коснулся губами, легкий запах духов чувствую даже на коже, сердце екнуло, и правда приятно целовать руки.

– Ну как? – спросила она и, не дожидаясь ответа, добавила: – Целование руки сидящей женщины приучает мужчину не вздергивать ее кисть, когда при встрече он ей целует руку. Вы, наверное, видели по телевизору, как это выглядит комично, когда мужчина берет женскую руку и тянет ее к своим губам, дама уже висит, привстает на цыпочки, а он не догадывается хотя бы наклонить выю!

– Постараюсь запомнить, – пробормотал я.

Наклонился, снова поцеловал, на этот раз задержав губы на ее коже чуть дольше. Да, тонкий аромат, похоже, не духи, а чистая здоровая кожа. Или очень хорошие духи, точно имитирующие запах молодой невинной девушки.

Она отняла руку, смех прозвучал чуточку принужденно:

– И задерживать слишком не стоит. Это знак, что этой женщине вы уделяете повышенное внимание.

Я ответил с чувством:

– Но я, если честно, вам в самом деле уделяю повышенное!

– Но показывать этого не стоит, – ответила она. Посмотрела на меня и добавила чуточку поспешно: – Да и выказывать… тоже. Кстати, не смотрите вот так пристально на окружающих. Это имеет под собой глубокие корни, в подробности вдаваться не стоит, просто запомните: это неприлично.

Я проворчал:

– Что мне надо запомнить еще?

– К счастью, – произнесла она невозмутимо, – вы не носите головные уборы, так что можно не запоминать очень длинный, уверяю вас, свод правил как насчет ношения шляп, так и порядка снимания: когда, перед кем, в каких случаях, в каких местах, причем – с учетом знатности, возраста, погоды, времени суток и местоположения… Не смотрите такими непонимающими глазами, даже вы на кладбище и в казино ведете себя по-разному, не так ли?..

Я хотел запротестовать, что в казино не ходок, но дверь распахнулась, вломился запыхавшийся Белович. Двигался он суетливо, возбужденный до крайности, глаза горят, а волосы дыбом.

– Простите, – сказал он, – но Юлии не было, а дело срочное. Юлия, мой поклон! Борис Борисович, взгляните.

Он бросил на стол распечатку, я взял еще теплые после лазерного принтера листки.

– Еще две организации созданы, – сообщил Белович. – Дятлов возглавил «Партию истинных патриотов», а Троеградский – движение «За русскую гордость!».

В груди кольнуло, а в желудке сильно потянуло, словно мышцы сами по себе решили выкрутить желудок, как мокрую тряпку. Юлия сидела тихая, но не притихшая, только теперь понимаю, что она всегда вела себя как истинная леди, что работает секретарем. Работа секретаря ее нисколько не угнетает и не унижает, ведь она как была, так и остается леди.

– Хорошо, – ответил я, силясь улыбнуться. – России как раз не хватает истинных патриотов. И гордости наш народ давно не чувствует.

Он фыркнул:

– Не острите, Борис Борисович. Положение очень серьезно. Оба увели у нас две трети эрэнистов.

– А с нами одна треть?

– Да. Но эта та треть, что еще не разобралась, что к чему. Или вообще не расслышала.

Он посмотрел на меня в упор.

– Есть еще одно…

– Говори, – предложил я. – Ничего хуже сегодня уже не случится.

Он покачал головой.

– Не искушайте небеса. Дятлов и Троеградский хотели бы с вами встретиться.

– Так в чем дело? Дорогу ко мне знают.

Он хмыкнул.

– Статус! Теперь они независимы, а прийти сюда – это как бы признать, что вы по-прежнему босс, а они – подчиненные. Нет, предлагают встретиться на нейтральной территории. Скажем, где-нибудь в тихом кафе и все обговорить.

– «Все», – повторил я, – это что? В таких случаях, как учит меня имиджмейкер, надо заранее согласовывать вопросы, которые будут обсуждаться или даже затронуты. Если меня тематика не заинтересует, чего я пойду?

– Логично, – признал он. – Они как-то не подумали! Имелось в виду, что у нас всех всегда для разговоров общие вопросы: Россия, ее нужды, способы вытаскивания из ямы… Но сейчас, да, надо все обговорить заранее. Хотя можно предположить, что вам попросту предложат уйти в отставку.

Юлия поглядывала на него, на меня, я сказал поощряюще:

– Юлия, нас осталось так мало, что вы уже член команды. Нет, вы и были членом команды, а сейчас член нашей активной группы. Так что говорите, не стесняйтесь. Если надо, перебивайте. Тем более что женщинам это можно.

– Перебивать никому нельзя, – поправила она мягко, – а насчет встречи, мне кажется, Василий Маркович не совсем прав.

Белович спросил задето:

– В чем же?

– Насчет отставки, – ответила она.

– Поясните?

– За последние недели рейтинг Бориса Борисовича, – проговорила она с необычайным почтением и поклонилась в мою сторону, – весьма и весьма даже, я бы сказала, скаканул вверх! Не вбок, а вверх. Сперва только благодаря сенсационности заявления, а потом начали прикидывать, насколько он прав, что присоединение к Америке больше даст России, чем повредит… Сенсационность пошла на убыль, зато эти постоянные разговоры на кухнях, в транспорте, в коридорах, а затем уже и в прессе – поддержали планку рейтинга, приподняли, а сейчас она поднимается все выше. Боюсь предсказывать…