Чтение онлайн

Едва дворники закончили скалывать лед, потеплело, остатки льда стаяли, запахло весной, на крышах повисли сосульки, началась капель, и тут снова выпал снег, даванул морозец, снег сыпал и сыпал, за всю зиму столько не выпадало, сколько за одну неделю февраля.

Мы работали как машины, я с горечью заметил, что и гибель Беловича потрясла всех нас только в первый день, потом почти забылось, как и то, что как-то незаметно исчез с нашего горизонта Дятлов, а я все больше начал полагаться в вопросах охраны и обустройства своего быта на Куйбышенко и его службу.

На самом деле все верно: что Дятлов, гораздо опаснее Карельский, Троеградский, Цуриков. Эти в рамках, бомбы не подкладывают и убийц не подсылают, во всяком случае, пока еще не замечены, зато все трое развили опасно кипучую деятельность, почти перекрывая мне кислород на будущее.

Карельский отметился даже в международной дипломатии, хотя вроде бы никакого статуса за ним нет, но сейчас мир таков, что больше смотрят на реалии, чем на звания. Правда, вся дипломатия Карельского в поездках по Китаю и Японии, но оттуда сразу потекли денежные потоки в приграничные районы Дальнего Востока. По всему Приморью появились группы предпринимателей, а местные власти как один заявили, что не видят повода для беспокойства из-за наплыва нелегальных иммигрантов из Китая: все работают, ведут себя тихо, оживилась торговля, появились новые рабочие места.

Мое одиночество в кабинете кончилось, сюда чуть ли не переселился весь наш оперативный штаб. Да и весь офис гудит, как переполненный улей перед роением. Появилось мно­жество народу, часть из них патриоты, принявшие нашу идею, часть бизнесмены и менеджеры Союза промышленников. Кто-то прислал техников, те протянули оптоволокно, теперь можно в режиме реального времени переговариваться, не теряя качества изображения на широком экране.

Я вырубил звук, надо работать, новости уже из ушей лезут. Лукошин проследил за мной, вздохнул тяжко.

– Ну да, новые места!.. – произнес он с сарказмом. – Дальневосточники, как и москвичи, сопьются вдрабадан, но не возьмутся за «грязную» работу, если можно спихнуть на китайцев, корейцев, вьетнамцев. Откуда при таком отношении новые рабочие места?

– Ему заплатили, – буркнул Лысенко. – Плюс – те же китайцы дачу построили.

– Теперь не дачи строят, – напомнил Лукошин. – Особняки!

– Да я по привычке, – сказал Лысенко. – Старого пса новым словесам учить трудно. У него сейчас такой особняк, какого у Сталина не было. Словом, Карельский помогает китайским группам брать под контроль районы Сибири и Приморья?

Вопрос был ко мне, я ответил осторожно:

– Да, готовит плацдарм. Проба сил, первые шары. Проверка, как отреагирует правительство.

– Плацдарм для китайской армии?

– Да, хотя он думает, что это будет ядро его великой евроазиатской державы.

Лысенко сказал зло:

– Правительству все по хрену, президент в панике, заметался, ах-ах, не пройдет на второй срок, какой позор! Сейчас только о выборах и думает. Вся его команда тяжеловесов, малость запоздав, начинает перенацеливать орудия главного калибра на вас, Борис Борисович!

Лукошин сказал с удовольствием:

– А ведь раньше вас, Борис Борисович, и не замечали! В самом хвосте политиков вы плелись, уж извините, как курьез какой-нибудь.

Я поморщился, возразил:

– Чему радуешься? Теперь шарахнут! Все, что приписывали братве из лидирующей группы, присобачат одному мне. Найдутся свидетели, как спаривался с козой, как принимал участие в сатанинских оргиях, а там и еще один тайный счет в швейцарском банке отыщут…

Лысенко сказал рассудительно:

– А это смотря сколько на том счету! Может быть, и не стоит отнекиваться. Признаться, что да, мои деньги. И бросить их на предвыборную подготовку. Это значит, вам половину, мне почти половину, а Власову и Лукошину по ломтику.

– А почему тебе половину? – поинтересовался Лукошин.

– За идею, – пояснил Лысенко хладнокровно. – Теперь знаешь, сколько умные идеи стоят?

Власов кряхтел, долго смотрел в окно, рискуя получить пулю в лоб, какой-то снайпер может сослепу решить, что это я выглядываю из-за плотной шторы, наконец сказал с натугой:

– Борис Борисович, нравится тебе это или нет, но встречаться с народом придется. Что делать, сейчас эту черную скотинку приучили как за рубежом, так и у нас не мыслить самостоятельно, а просто-напросто ориентироваться на впечатление.

Я не слушал, Власов умеет говорить правильно и очень нудно, я с неприятным чувством вспомнил недавно показанные архивы теледебатов, что были впервые устроены между кандидатами на пост президента Соединенных Штатов Ричарда Никсона и Джона Кеннеди. Телевизоры в ту эпоху даже в Америке были не у всех, многие все еще слушали по радио, и вот все, кто слушал, поняли, что Никсон говорит умнее, ярче, речи его можно назвать речами дальновидного политического деятеля, в то время как Кеннеди говорит как неопытный мальчишка, излишне самоуверенный, недостаточно умный и поверхностный. Однако большинство уже были с телевизорами и увидели, что Никсон перед объективом скован, потеет, часто вытирает лицо платком, в камеру смотрит как-то испуганно, в то время как Кеннеди – орел, смотрит с улыбкой, в кресле развалился по-хозяйски, отвечает уверенно… и неважно, что он там говорит, кто этих политиков слушает! – но голос звучит красиво, мужественно, а сам Кеннеди часто улыбается в экран, к такому сразу чувствуешь расположение…

С предсказаниями результатов потому и случился казус: все социологи, кто слушал, предсказали победу Никсона, в то время как смотревшие – Кеннеди. С той поры и начали уделять особое внимание имиджу, будь это президент, кандидат или соискатель на какую-то должность. Особенно если планируешь выставить свою кандидатуру на избираемый пост. Народ не слушает речи: все звучат красиво, но все брешут, каждый избиратель предпочитает кандидатов увидеть, почему-то кажется, что так с одного взгляда сразу поймем человека и решим безошибочно, кто сволочь, а кто сволочь поменьше.

Не знают, наивные, плохо в школе учились, что еще в дочеловеческом мире возникла мимикрия, когда безобидные мушки умело прикидываются грозными осами. Люди сумели создать целую науку, как с помощью имиджа таких вот ядовитых пчел замаскировать под трудолюбивых пчелок, которые только и думают, как неустанно носить мед для своего народа, для ненаглядных избирателей!

Служба охраны категорически противилась, чтобы я выступил на митинге прямо на площади. Одно дело – в здании, неважно каком, можно проверить входящих, пропустить через металлодетекторы, подозрительных взять под особую опеку, а то и вовсе не пустить, пошла она на хрен, эта демократия с ее свободами личности, не фиг выглядеть подозрительными личностями и кавказцами, другое – на площади, когда в толпе десятки тысяч человек, когда так легко выстрелить по неподвижной цели.