Чтение онлайн

– Ее нельзя отпускать.

– Правильно. А потому она будет оплакивать мужа. Со всем комфортом, в отдельном замке, с отдельным двором. Сразу после рождения ребенка.

– А до того?

– Побудет в гостях. Под замком, в трауре...

– А она с этим согласна?

Барист хмыкнул.

Ясно. Не согласна, но все на это положили с хвостом и тапочками.

– А ее родители?

Еще один хмык.

– Мы послали Самдию письмо, из которого следует, что леди Ролейнская и его высочество Найджел приглядываются друг к другу. Надо только выдержать время...

Матильда подумала, что восхищается этими интриганами.

Все на виду.

Все понятно. Но ты поди, придерись к паразитам! Нереально!

***

С Ридом она на эту тему и говорить не стала. Маркиз поднял ее сам, узнав о содержании разговора от Бариста. Специально вызвал Матильду от принцессы, урвал время... и пару поцелуев тоже урвал.

– Мне надо уверять, что я ничего не чувствую к Шарлиз?

– Нет.

– Что мне она даром не нужна?

– Нет.

– Малечка, ты меня точно не будешь ревновать?

– Буду, - от всей души сказала Матильда.
– Ко всем женщинам старше двенадцати и моложе восьмидесяти. И к тем - тоже буду, в принципе. Так что пусть нам на свадьбу дарят сервизы. Колотить буду. В припадке ревности - и об твою многострадальную голову.

Рид расхохотался, урвал еще один поцелуй - и удрал. Женщины, такие женщины...

Матильда Домашкина.

Кто сказал, что сенсации у нас исключительно заказные?

Врут! Все врут.

Эта сенсация грохнула на всю область. Эдуард Асатиани вызвал прикормленных журналистов, вызвал и независимых, и понеслось...

Ей-ей, начни кто на колокольне плясовую наяривать, и то бы меньше людей внимание обратили. Акулы, шакалы и мышки пера сорвались с цепи и вгрызлись в сенсацию, словно лемминги. И было, было отчего прильнуть к телевизорам, потыкать в интернет-новостях или послушать радио. Не вещали о сенсации только кофемолки - динамиков у них не было.

Давид Асатиани собрался жениться на правнучке того самого Булочникова. Мецената и кутилы. Купца и исторической для области личности. И это - не липа, документы прилагаются, плюс результат генетической экспертизы. Ольга Викторовна, весьма довольная и развитием событий, и своей ролью феи-крестной, активно поучаствовала. Взамен просила позвать ее в крестные к первому ребенку.

Асатиани не возражали, как оказалось, у дамы муж был Величина с большой буквы. Из тех скромных и милых чиновников, которых никто в лицо не знает, не замечает, но мимо них, как мимо сторожевой собаки, не пройдешь без хорошего куска мяса. А иногда и с ним не пройдешь.

Внучка попросила, чтобы Асатиани восстановили церковь, построенную ее прадедом. Эдуард Давидович согласился, и там... там нашли ТАКОЕ!!!

Иконы! Оклады! Церковные книги! Видимо, священник, который близко дружил с Булочниковым, да и семинарию окончил на его деньги, спрятал их, когда пришли красные. А откопать и некому было. Печально бедняга свою жизнь закончил, закололи. Не церемонилась советская власть со столпами православия. Она, впрочем, ни с кем не церемонилась.

Клад Булочникова?

Нет, этот клад не нашли, где-то еще закопан. Только церковный.

Так что Эдуард Асатиани (православный и искренне верующий) объявляет, что намерен за свой счет отреставрировать церковь (добровольные пожертвования принимаются охотно) и передать ей все найденное добро. Чтоб не на пустом месте, значит... Ну и кости священника хорошо бы найти и перезахоронить, но это мы уж потом, потом...

Разумеется, пришлось дать несколько интервью, поучаствовать в телепередачах, но никуда не денешься - зло неизбежное. Уж очень удачное сочетание получилось.

Любовь есть, романтика есть, история, тайна, да к тому же еще всю эту шумиху сильно одобрил местный архиепископ. Он как раз мечтал об известности. А тут такой пиар на халяву.

Кстати о халяве, квартиру - шикарную, из четырех комнат, в новом доме на набережной, Эдуард Асатиани на нее оформил почти в тот же день. И машину ей купили. Джип, конечно. Самая, по утверждению Давида, безопасная машина. Под КАМАЗ, конечно, лезть не надо, а так - нормально. Двенадцать подушек безопасности.

Квартиру Малена тут же сдала иностранным студентам, а то на квартплате разоришься, и окончательно перевезла вещи к Давиду. Свою квартиру она тоже сдаст, только чуть попозже, вот, придет в себя - и сдаст.

Через два дня после объявления в газетах Матильду нашел Антон Владимирович.

***

Шел я по улице, уперся во что-то лбом, смотрю - дом стоит, - вспомнилось Малене что-то из классики, когда она едва не наскочила на Антона. Вид у донжуана был достаточно... потрепанный?

Нет, даже не так. И вещи с иголочки, и ботинки начищены и прическа волосок к волоску, а что-то все ж не то. Тоскливый у него был вид, тоскливый и грустный. Но поджидал он явно Малену, иначе не прогуливался бы рядом с ее новой работой.

– Здравствуй, Малечка.

– Добрый день, Антон Владимирович.

– Не уделишь мне пару минут?
– Антон кивнул на свою машину, которая была видна в окно.

– Не думаю, что стоит, - открестилась Малена, вспоминая прошлый опыт.
– Если у вас есть ко мне какое-то дело, говорите здесь и сейчас.

Антон замялся. Ему явно было неудобно.

– Малена... ты все это из-за денег?

– Каких?
– искренне удивилась Малена. Найденные иконы и оружие, конечно, были ценными, но не настолько, чтобы из-за них копья ломать.

Антон криво усмехнулся.

– Что тебе Асатиани пообещали за этот спектакль? Деньги? Или что?

– Спектакль?
– от души удивилась Малена.

– Что ты повторяешь, как попугай! Думаешь, я не знаю, как такие дела делаются?! Небось, Эдуард раскопал что-то, а тобой просто прикрываются! Ты не понимаешь, что ты нужна просто, как афиша? На пару дней, пока цирк не уедет? Нет?

Малена вскинула голову.

Антон был невероятно далек от правды. Но не он читал с ней письмо прадеда, не он шел в старую церковь, не он ограждал ее от возможной опасности... нет, не он. И герцогесса надменно поглядела на стоящего перед ней мужчину. Сверху вниз, хотя как ей это удалось? Кто знает?