Чтение онлайн

Лилиан все чаще читала книги, рекомендованные ей Дэвидом Тернером: «Осьминог I» Фрэнка Норриса, «США» Джона Дос-Пассоса, «Гусиный шаг» и «Конец света» Эптона Синклера. Попадались ей и книги о ребятах из Скоттсборо и о мятежах на Хеймаркет. Это были весьма философские книги с явной социалистической ориентацией, но Лилиан ушла в их изучение с головой и не отдавала себе в этом отчета.

Ей открывался мир, который прежде был отгорожен глухой стеной, воздвигнутой отцом. Обеды с Дэвидом Тернером и чтение рекомендованных им книг стали для нее в прямом смысле слова школой. Школой, где преподавал самый, по ее мнению, потрясающий учитель в мире.

Лилиан узнала о различных экономических системах, существующих в мире, и о более сложных геологических союзах. Она изучала историю собственной страны по произведениям своих великих соотечественников: Норриса, Дос-Пассоса, Синклера. Эти могучие умы показали ей обратную сторону капитализма — темную сторону, а ведь генерал Хэдли, и отец Лилиан, был уверен, что дочь никогда о ней не узнает.

Лилиан прочитала о французской и русских революциях и о гражданской войне в Испании, так что постепенно, подобно солнцу, мало-помалу изгоняющему долгую арктическую ночь, перед ней открылась неизбежность мировой революции.

Она узнала о том, как капиталисты эксплуатируют ее собственный народ, в основном рабочих, которые вообще-то должны были рассчитывать на награду за свои труды. Она увидела, как кучка жадных толстосумов распоряжается жизнью и судьбами десятков миллионов людей во всей Америке. Лилиан наконец поняла, что угнетенные осознают, как жестоко их угнетают, ведь те же самые алчные капиталисты систематически утаивают от них правду, как утаивали от отца Лилиан!

И в результате Лилиан примкнула к горстке жаждущих справедливости интеллектуалов, духовному авангарду, как называл их Дэвид Тернер, долг которого — совершить революцию, чтобы освободить народные массы от скрытой, коварной эксплуатации.

Филипп не сразу заметил происходящие с Лилиан перемены, но в конце концов и до него дошло.

Спор вспыхнул из-за пустяка. Он пришел как всегда поздно, но Лилиан не ложилась. В спальне горел свет. Лилиан сидела на кровати и читала газету. Тернер строго-настрого запретил ей приносить домой взятые у него книги. Объяснял он это, на первый взгляд, тоже вполне разумно: дескать, он не хотел, чтобы Филипп начал допытываться у Лилиан, с кем она встречается и зачем.

«Ведь ваш муж, — с ухмылкой заявлял Тернер, — может решить, что у нас с тобой интрижка».

— Где ты был? — спросила Лилиан, откладывая газету. Филипп был готов к ответу. Он даже удивлялся, что ей так долго не приходило в голову завести этот разговор.

— Работал.

— Непохоже, — сказала, глядя на него, Лилиан. — Я звонила Джоунасу.

К такому Филипп не готовился. Слишком уж это было просто. Но Лилиан не отличалась особой сложностью.

— Ты меня проверяла? Но почему?

— Потому что, мне кажется, это необходимо, — она скрестила руки на груди. — Я хочу понять, куда ты ходишь и что делаешь. Тебя же никогда не бывает дома!

— Раз уж ты накоротке с Джоунасом, — заявил, раздеваясь, Филипп, — то можешь узнать у него мой распорядок дня.

— Ты говоришь прямо, как мой отец. — Не промелькнула ли в ее голосе какая-то странно торжествующая нотка? — Он всегда пытался отгородить меня от реального мира. Я была для него этакой скаковой лошадью, на которую он всегда надевал шоры, выводя ее на улицу.

Филипп посмотрел на Лилиан. Неужели это действительно та самая женщина, на которой он женился год назад? Что с ней стряслось?

— Я не твой отец, — сказал он, вешая пиджак и снимая галстук.

— Я сказала, что ты какмой отец.

— У нас тут что, дебаты? — Филипп подумал, что Лилиан вряд ли даже знает такое слово.

— Если хочешь — пожалуйста, пусть будет так, — откликнулась она.

Это послужило Филиппу первым предупреждением. Подобные словесные изыски были не по зубам женщине, на которой он женился. Прежде Лилиан умела только изысканно одеваться, во всем остальном она напоминала деревенскую девушку, простую и прямолинейную. По крайней мере, такой ее считал Филипп. И именно это его в ней и привлекло. Но теперь, когда он эмоционально отдалился от Лилиан, он далеко не сразу увидел происходящие в ней перемены, и это было вполне естественно.

— Я ничего не хочу, — сказал Филипп, подошел и, сев рядом с женой на кровать, взял ее за руку.

— Лилиан, у меня было очень много работы в последние месяцы. Из-за смерти Силверса мы все ужасно нервничаем.

— Это не имеет никакого отношения к смерти Силверса, — сказала Лилиан и посмотрела ему в лицо напряженным взглядом археолога, который ищет следы давно погибшей жизни.

— Что с тобой случилось, Фил? — спросила Лилиан. — Мне кажется, что мы уже не муж с женой. Мы никогда никуда не ходим вместе. И давно не спим...

— Да-да, знаю, — откликнулся он, поглаживая ее руку. — Я слишком часто оставляю тебя одну.

— Нет, дело не в этом, — с какой-то странной интонацией возразила она. — В конце концов, у меня тоже есть работа в посольстве, и она с каждым днем становится все ответственней. Теперь я ведаю перепиской, в том числе и почтой моего отца. А когда ты не приходишь домой обедать, я и одна неплохо обхожусь.

Теперь Филипп понял, что ему показалось странным в ее интонациях. Куда подевалась нежная, простодушная девушка, в которую он когда-то влюбился? Незаметно для него она превратилась в волевую, не в ком не нуждающуюся особу. Неужели в ее голосе чувствуется самоуверенность? Быть того не может! Значит, она изменилась гораздо разительнее, чем он предполагал.

— Что значит «сама обхожусь»?

— Тебя этому трюку в ЦРГ научили? — спросила она. — Я имею в виду — отвечать вопросом на вопрос? Я же тебяспрашивала: где ты был?

— С кем ты встречаешься, Лил? — спокойно произнес он. — С Джоунасом?

— Какая чепуха!

Но, чему бы она там ни научилась, искусно врать Лилиан пока не умела.

— Я хочу знать правду, — заявил он, сам удивляясь, почему его это так волнует. Если у него интрижка, то почему бы и ей не завести себе любовника? Однако он знал, почему: