Чтение онлайн

«Когда я переехала в Белый дом, у меня появилось желание стать женой Томаса Джефферсона, так как он лучше других знал, что подходит этому дому, — говорила Джекки. — Но потом я решила, что жены президентов должны вносить свою лепту в благоустройство официальной резиденции, так что мне следует усердно потрудиться в этой области».

Джекки очень рассчитывала на щедрость мультимиллионеров — членов комитета, таких, как миссис К. Диллон, миссис Пол Меллон, Мэри Ласкер и миссис Чарльз Райтсмен, которые внесли огромные суммы денег в проект реставрации, иногда оплачивая ремонт целой комнаты, который мог стоить до 25 000 долларов. Президент негодовал, узнав, сколько денег тратится на реставрацию, и стал умолять Джекки сократить расходы.

Он просто взбесился, когда выяснил, что обои, которые украсили стены комнаты для дипломатических приемов стоили 12 500 долларов. Еще более возмутил Кеннеди тот факт, что слухи о грандиозных расходах дошли до журналистов, и в газетах появились статьи на эту тему.

Обои девятнадцатого века тайком сняли со стен одного имеющего историческую ценность дома в Мерилэнде и доставили в Белый дом. Джекки удалось заставить Национальное общество декораторов застраховать эти обои, но когда президент узнал из газет, что уже продаются идентичные обои, но стоящие совершенно недорого, он вышел из себя.

«12 тысяч 500 долларов — это слишком высокая цена за обои», — негодовал он.

Через несколько лет, когда леди Берд Джонсон и Пэт Никсон переехали в Белый дом, они ужаснулись виду обоев, на которых изображалась Америка глазами европейцев XIX века. Но они не стали менять их, чтобы не вызвать возмущения общественности. Когда первой леди стала Бетти Форд, она сказала, что обои действуют на нее угнетающе, и заменила их.

Продолжая претворять в жизнь свои расточительные реставрационные планы, Джекки принудила членов комитета поклясться в том, что они будут хранить все дело в тайне, так чтобы никакие сведения о нем не становились достоянием общественности. Через несколько дней в «Вашингтон пост» появилась статья о том, что она собирается сделать Голубую комнату белой.

«Голубая комната перестанет быть голубой», — писалось в этой газете. «Пост» поместил фотографию Франко Скаламандра, фабрики которого производили шелк. Франко, якобы, собирался подарить белый шелк Джекки. Она тотчас же отменила поставку шелка и велела Пэм Турнур позвонить Скаламандру и сказать ему, чтобы он выступил в печати с опровержением.

«Но как я могу сделать это? — взвыл фабрикант. — Они ведь опубликовали фотографии с шелком».

Кеннеди рассердила эта история. Узнав, что «Ньюсуик» собирается публиковать фотографию Скаламандра рядом с рулонами шелка, он позвонил Бену Брэдли и велел ему запретить публикацию этой фотографии. Брэдли подчинился, и фото так и не появилось в этом журнале.

Представительница компании Скаламандра впоследствии написала президенту резкое письмо, протестуя против публичного унижения, которому подвергся ее хозяин. Она говорила, что он прибыл в США, скрываясь от преследования со стороны Муссолини, и надеялся обрести в Америке свободу. Она так и не получила ответа из Белого дома, и прошло несколько месяцев, прежде чем Джекки согласилась принять дар от итальянского производителя шелка.

Продолжая заниматься реставрацией, она тайком заказала во Франции шелковые шторы ручной работы за 25 000 долларов и отправила членов своего комитета на поиски необходимых ей вещей, которые они искали на правительственных складах и в антикварных магазинах по всей стране. Вскоре Красная комната стала темно-вишневой, Зеленая комната приобрела цвет ликера шартрез, а пресловутая Голубая комната превратилась в белую. Ни один уголок Белого Дома не остался нетронутым. Все, начиная от маленьких скамеечек для ног и оттоманок, до диванов и кушеток было перетянуто новым шелком и украшены парчой с рисунками ручной работы.

Джекки во всем стремилась к совершенству и не шла на компромиссы. Она приказывала малярам Белого дома по семь раз красить одну и ту же комнату, пока работа полностью не удовлетворяла ее. Драпировка ее собственной спальни обошлась ей в 50 долларов за ярд. Она настаивала на том, чтобы дверцы шкафа в ее будуаре были украшены картинами, представляющими самые знаменательные события ее жизни. Эта работа стоила 800 долларов и заняла 15 дней. Втайне от других она наняла с этой целью художника Стефана Бодина. Заплатив 5000 за канделябры и 35 000 за ковер XVIII века, Джекки за несколько недель израсходовала весь годовой бюджет Белого дома, предназначенный на ремонты. И все-таки она намеревалась закончить свой проект, невзирая на расходы.

Жалуясь на то, что не существует путеводителя по Белому дому, Джекки решила издать его и продавать туристам, совершающим экскурсии. Она полагала, что доходы от продажи помогут оплачивать дорогостоящую реставрацию. Когда Кеннеди заметил, что она занимается спекуляцией, Джекки послала за директором Национальной художественной галереи, надеясь убедить мужа в том, что все исторические здания имеют такие путеводители. Располагая большим количеством экспертов, защищающих ее проект, она могла убедить в своей правоте любого — даже президента США. И все же его пугали ее расточительные планы: он боялся скандала и негодования общественности по поводу тех радикальных изменений, которые проводила его жена. Он был убежден в том, что налогоплательщики не потерпят подобной расточительности.

Джекки старалась переубедить его.

«В мой комитет входит Генри Дюпон. Кто посмеет критиковать нас? Кроме всего прочего, он ведь еще и республиканец».

Дюпон слыл одним из самых лучших в Америке знатоков мебели. Являясь покровителем Винтертурского музея, Джекки знала, что его престиж произведет впечатление на потомка ирландского фермера.

Стремясь оградить свою жизнь от посягательств общественности, Джекки связалась с адвокатом семьи Кеннеди, Джеймсом Макинерни и поручила ему составить письменное показание под присягой для служащих Белого дома. Вручая документы главному дворецкому, она настаивала на том, чтобы его подписали все повара, горничные, лакеи и секретари. Они должны были поклясться ничего не публиковать о первой семье страны и о том, чем занимаются Кеннеди. Но об этом стало известно прессе, и появилась статья «Клятвы верности ДФК». По всей стране передовицы газет запестрели заголовками: «Белый Дом настаивает на секретности», «Джекки и ДФК заставляют молчать горничных». Журналисты высказывали мнения о том, что президент злоупотребляет властью.

Обеспокоенный этой шумихой, Кеннеди попытался убедить жену забрать у служащих письменные показания под присягой, но она отказалась сделать это.

Тогда он обратился к главному дворецкому.

«Я прощу вас помочь мне, мистер Уэст, — сказал он. — Это дело доставляет нам немало неприятностей. Вы имеете к этому какое-то отношение?»

«Я просил служащих подписать документ», — отвечал дворецкий.

«Хорошо. Тогда мы выступим с заявлением о том, что это ваша инициатива».

Обеспокоенная тем, чтобы никто не вмешивался в ее личную жизнь, Джекки в то же время поощряла всякую рекламу своего проекта. Она понимала, что сообщения в прессе на эту тему вызывают у общественности интерес к Белому Дому и толкают людей на то, чтобы они совершали пожертвования. Таким образом, она охотно появлялась на людях, позировала перед фотографами, писала письма и давала автографы. Она с волнением отнеслась к предложению Блейра Кларка, вице-президента телекомпании Си-Би-Си, организовать передачу о реставрации Белого дома. Передача, в ходе которой первая леди страны показывает Чарльзу Коллингвуду административный особняк, должна была продлиться один час.