Чтение онлайн

Через час, когда парад закончился, новый президент вошел в административный особняк, где его тепло встречали сестры, кузины, тети. Все они обнимали его и сердечно поздравляли. Он поздоровался со всеми родственниками, а затем спросил, где Джекки. Кто-то сказал, что она отдыхает наверху. Предварительно выпив, Кеннеди заявил, что поднимется наверх и приготовится к инаугурационному балу. Некоторые члены семьи Бувье стали жаловаться на то, что Джекки могла бы спуститься хоть на несколько минут, чтобы поздороваться с родственниками, ведь некоторые из них живут в Италии и Перу, и им пришлось проделать тысячи миль, чтобы попасть сюда.

«Позднее за обедом, — вспоминает Джон Дэвис, — Бувье пришли к выводу, что для Джекки, которая всегда робела в присутствии родных, легче было обратиться к нации по телевизору, чем встретиться с членами семьи в этот знаменательный день.

Для Америки она стала новой первой леди. Для Бувье, Ли, Очинклоссов и Кеннеди она по-прежнему оставалась просто Джекки. Чтобы выполнить эти две роли, нужно было обладать весьма пластичной психикой».

Во время парада Джекки послала одного из служащих Белого дома за доктором Джейнет Трэвел, которая находилась на трибуне рядом с президентом.

«Когда мне нужно было идти на обед, я просто не могла встать с кровати, — вспоминает Джекки. — Силы оставили меня, я впала в состояние паники. Что мне оставалось делать? Тогда-то я и позвала доктора Трэвел».

Врач, лечившая Кеннеди уколами во время болезни Эддисона, поспешила к первой леди и дала ей таблетку декседрина, которая должна была взбодрить ее. Впоследствии Жаклин уже не могла обходиться без этих таблеток.

Тем временем Кеннеди спешно приводил себя в порядок, собираясь посетить обед, организованный Уиллерами в честь группы друзей, которые во время предвыборной кампании наняли самолет и летали по всем штатам, обеспечивая Кеннеди голоса избирателей. В числе приглашенных были члены правительства, а также люди из группы поддержки — Этель и Бобби, Джоан и Тед, Юнис и Сардж, Джин и Стив Смит, Пэт и Питер Лоуфорды, Шлезингер-младший, Джеф Чэндлер, Энджи Дикинсон, Пол Фрей, Джеймс Мичинер, Байрон Уайт и Стэн Мюзиал.

«Джекки тоже была приглашена, — вспоминает один из гостей, — но мы знали, что она не придет. Никто, однако, не испытывал по этому поводу ни разочарования, ни удивления. Фактически, мне кажется, Джек чувствовал себя без нее гораздо лучше, так как мог полностью расслабиться и не беспокоиться о жене. В конце концов, обед давался в честь людей, которые помогали ему, а не ей».

«Люди, помогавшие Джону во время политической кампании, вряд ли вызвали бы интерес у Джекки, — говорит одна из ее подруг. — К тому же она знала, что хозяйка и все другие женщины, если на то пошло, будут флиртовать с ее мужем, а это весьма ее раздражало. Ей и так частенько приходилось мириться с этим, так что она не желала лишний раз видеть, как женщины вьются возле ее мужа, в то время как на нее никто не обращает внимания. У нее имелись основания не ходить на этот обед».

Только в десятом часу президент вернулся в Белый дом, чтобы захватить свою жену. Вице-президент и миссис Джонсон уже около двадцати минут поджидали его в Красной комнате. Когда Джекки услышала шаги мужа, она стала спускаться вниз в своем белом платье, взятых напрокат бриллиантах и достигающей пола накидке из белого шелка. Слуга ввел ее в комнату Кеннеди, который посмотрел на жену, погасил сигару и сказал: «Дорогая, такой красивой я тебя никогда не видел. У тебя замечательное платье».

Повернувшись к слуге, он приказал: «Принесите вина. Это дело надо отметить». Выпив шампанского, супруги Кеннеди и Джонсоны начали посещения и отправились первым делом на бал в отеле «Мэйфлауэр», где среди гостей находились бывший президент Трумэн и его жена. Во время первичных выборов Трумэн выступал против Кеннеди, обвиняя его в том, что Джон покупает себе президентство, но как только съезд назначил Кеннеди претендентом, экс-президент начал поддерживать Джона подобно другим членам партии. По дороге на встречу с Трумэном после съезда Кеннеди заметил: «Я думаю, он извинится передо мной за то, что говорил, будто я покупаю себе президентство, а я извинюсь перед ним за то, что делаю это». С тех пор Кеннеди делал все, чтобы быть в хороших отношениях с экс-президентом, и решил первым делом пойти на тот бал, где присутствовал Трумэн.

Под звуки марша «Да здравствует вождь!» президент и первая леди вошли в зал, где толпа разразилась громким аплодисментами и криками приветствия, а затем все уставились на почетных гостей и забыли о танцах.

«Так мы и проведем весь вечер — вы будете смотреть на нас, а мы на вас», — обратился Кеннеди к гостям.

Джекки улыбалась и походила на прекрасную статую, освещаемую вспышками фотокамер. Судя по выражению ее лица, можно было сказать, что ей нравится быть в центре внимания, но она ненавидит всю эту суматоху. Президент, который веселился вовсю, заметил своего хорошего друга Реда Фея, сопровождавшего Энджи Дикинсон, так как его жена находилась в Швейцарии. Кеннеди не мог не поддеть Фея относительно его роскошной дамы.

«Ты вот стоишь здесь, греясь в лучах великолепной голливудской звезды под треск фотоаппаратов, которые регистрируют все твои эмоции, и не думаешь о том, что через двадцать четыре часа твоя жена в Швейцарии увидит все это на фотографиях в газетах».

Когда они пришли еще на один бал в отеле «Стэтлер-Хилтон», президент покинул Джекки, оставив ее вместе с Джонсонами в президентской ложе, а сам отправился к Фрэнку Синатре, который устраивал прием для знаменитостей, выступавших накануне.

«Я хочу лично поблагодарить Синатру и всех этих калифорнийцев, которые устроили вчера вечером замечательное шоу, — сказал он, ускользая от жены и вице-президента. — Я скоро вернусь».

Кеннеди не мог пропустить вечеринку, где присутствовали такие люди, как Этель Мерман, Нэт Кинг Коул, Джимми Дюран, Джин Келли, Фредерик Марч, Тони Кетрис и Дженет Лей. Когда он вернулся, Джекки встретила его холодным взглядом. Его отсутствие явно раздражало ее. Она пожаловалась на то, что никто не танцует и балу недостает пышности. «Люди просто ходят туда-сюда, как загипнотизированные», — сказала она. Находящийся вне себя от радости президент не обратил на ее слова никакого внимания и стал переходить из ложи в ложу, приветствуя друзей и принимая поздравления. Джекки осталась сидеть одна в президентской ложе.

Когда они прибыли на третий бал, ей уже надоели эти празднества. «Я устала, — скажет она позже. — Я испытывала упадок сил и поэтому отправилась домой, а Джек продолжал веселиться с остальными».

В два часа ночи, после того как он посетил все балы, президент попрощался с Джонсоном и велел шоферу лимузина ехать к дому Джозефа Олсопа на Думбартон-стрит в Джорджтауне, где собрался узкий круг друзей. Одна молодая женщина с особым нетерпением поджидала его. Выпив и перекусив, Кеннеди и его знакомая поднялись на второй этаж.

На следующий день, когда один журналист спросил Олсопа о ночном визите Кеннеди, тот ответил, что президент был голоден, и он накормил его.

«Эта администрация уделяет внимания сексу больше, чем администрация Эйзенхауэра уделяла гольфу», — острил Тед Соренсен в самом начале президентства Кеннеди. Это замечание соответствовало действительности. При содействии тайной полиции и преданных помощников и не без помощи братьев и сестер новый президент вел весьма свободный образ жизни, постепенно меняя женщин, многие из которых работали у него секретаршами.