Чтение онлайн

— Тогда вам пол Москвы арестовать придется, — злорадно заметил блондин. — Тут люди если сами не выходят на дорогу, то уж точно видят, или догадываются, кто этим занимается.

— Ладно. Меня-то чего в околоток сдали? Почему не убили, раз уж кулаки в ход пустили?

Для меня этот момент был загадкой. Действительно — им бы меня добить, да прикопать где-нибудь. Хрен кто нашел бы! Но я почему-то в камере оказался.

— Надо было, — нехотя согласился со мной блондин. — Да испугались какое родовое проклятие подцепить, когда документы ваши прочитали. Слухи ходят, что в некоторых старых магических родах такое водится, что оторопь берет. Гнить заживо или там убить всех своих родных, а после самому на себя руки наложить — такое и врагу не пожелаешь.

— На улице бы кинули.

— И вы там и окочурились бы, а после — проклятие нам. Оно ведь расстояния не знает. А так, дядька Увар говорил, что вам не поверят сразу, а потом он уже и подговорил бы какую душу пропащую грех на себя взять. Ну и проклятие бы посмертное на него упало, если есть оно.

— Это как?

— Да перевели бы вас в камеру общую, а там и придавили, — бесхитростно заявил блондин.

Наш разговор прервал стук входной двери. Спиной вперед, держа в вытянутых руках кастрюлю, в комнату зашел второй из моих ночных обидчиков.

— Вот, Сергуня, сегодня у нас пир! Картошечка отварная. Сейчас еще за луком сбегаю, да пару стопок из запасов Леонида Алексеевича себе нальем...

Тут он повернулся к столу, увидел меня и замер.

— Без глупостей, — поднял я левую руку с чуть засветившимися от наполнившей их магии кончиками пальцев. — Медленно поставь кастрюлю на пол и встань возле шкафа. Дверь за собой не забудь закрыть.

Мужик как загипнотизированный смотрел на мои светящиеся пальцы и далеко не сразу выполнил требуемое. Пришлось повторить, повысив голос. От этого проснулся их третий подельник, спавший на кровати.

— Помнишь меня? — улыбнулся я детине.

Тот рефлекторно прикрыл пах ладонями.

— Помнишь, — сделал я вывод.

Пока «повар» выполнял мой приказ, я думал, что с ними делать. В своем преступлении блондин уже сознался. Он же и остальных сдал. Осталось их в суд привести и мое задание выполнено. Сейчас узнаю их имена, на лица я их запомнил, того полицейского, что их покрывает, тоже к делу подошьем. Хорошо? А вот не знаю. Мне вдруг стало мало одной лишь мести и наказания грабителей. Мне же нужно себя в этом проверочном задании показать — так? И чем лучше, тем выше шанс, что меня заметят и начнут давать нормальные, серьезные дела, с помощью которых я пойду вверх по карьерной лестнице. А там и новые чины, и выполнение клятвы о «чести рода». Достаток опять же выше. И независимость от деда. Подлинная независимость. Пока что меня во многом выручает фамилия. Вот даже сейчас — грабители испугались меня добить из-за страха перед дворянским именем. Бологовские хоть не верхушка элиты империи, но старый род, на слуху. О том что старый — в документах ни слова не написано, бандиты сделали вывод лишь из фамилии. Был бы новый, они бы так проклятия не опасались, как мне кажется. Такая репутация накапливается с годами.

В раздумьях, я окидывал взглядом комнату, пока вновь не остановился на лежащей на столе газете. Уже внимательнее прочел не только заголовок, но и короткую статью на первой странице. Там автор описывал невыносимые условия жизни и работы на химическом предприятии, принадлежащем дворянскому роду Бронниковых. Исходя из нее, работники предприятия вкалывали по двенадцать часов, вместо рекомендованных правительством десяти, не имели ни одной больницы, хотя в указе императора промышленникам опять же рекомендовалось строить и больницы и школы при предприятиях за свой счет. На предприятии не было организовано горячее питание во время обеда и даже чай попить из нормальной воды, а не сдобренной химикатами, не было возможности. От чего рабочие часто сваливались с болями в животе, а некоторые после и не вставали вовсе, уходя в могилу. Автор заканчивал статью словами из заголовка — доколе императорские указы будут лишь рекомендацией, а не требованием к безусловному исполнению? Пожалуй, впервые во мне проснулась не память из прошлой жизни, а отголоски прошлого владельца. Прочитав последнюю строку, я ощутил сильное негодование. Какое право какой-то писака имеет указывать, что делать императору?!

— Так-так-так. Читаем запрещенную литературу? — оскалился я.

— Это профсоюзный листок. Он разрешен, — недоуменно посмотрел на меня блондинистый Сергей.

— А указывать государю-императору автору этой статейки тоже разрешено? — ткнул я на последнюю строку.

Вот тут блондин сбледнул. Да и остальные тоже. Они-то читали эту газету, а раз я углядел в ней посягательство на власть императора, то и они могут пойти под раздачу. Не донесли, хотя прочитали.

— Может, вы еще что-то запрещенное читаете? Идеи революционные вынашиваете? Вон как ты про жизнь тяжелую мне тут «пел», — посмотрел я на сидящего парня. — Что бандитом из-за этого стал, на людей нападаешь и грабишь.

— Ваше благородие, не губите! — взмолился блондин. — Мы за государя-батюшку любого сами порвем! И того, кто такие непотребства написал, тоже!

— Ну, может ты и порвешь, а вот что твои приятели думают? — посмотрел я на стоящего около шкафа бородатого «повара» и на лежащего Василия.

— Порвем.

— Как есть — порвем, — невпопад ответили те.

— Вот как верны императору значится, это хорошо. Может и к сотрудничеству готовы? Если про кого из революционеров услышите — тут же мне о нем расскажете. Так?

Мужики опустили головы. Значит, знают чего интересного! Отлично. Осталось их дожать, и пусть тогда в суд я их не поведу, но источник информации о людях, что мутят воду, будет оценен гораздо выше, чем обычный поиск грабителей. Последнее — удел полиции, а не жандармерии. Мне об этом еще Рыков говорил в Твери.

— Ну?! — поторопил я их. — Согласны? Или прямо сейчас едем в главное управление жандармерии, и там уже я вас оформлю, как полагается?

— Согласен, — первым выдавил из себя блондин.

Он оказался намного менее стойким, чем его приятели. Затем уже кивнул и бородатый, а когда я потребовал устного подтверждения, тоже выдавил из себя слова согласия. До последнего молчал лишь Василий.

— А ты чего? Хочешь на каторгу пойти? — обратился я к нему.

— Да мне плевать, — выдал детина. — Из-за вас у меня теперь будущего нет, — угрюмо посмотрел он себе в ноги, где до сих пор прикрывал пах.

— Думаю, можно будет найти тебе лекаря, — тут же сориентировался я. — В крайнем случае, мага, что лечением занимается, найдем. Если полезным будешь.

Вот сейчас он оживился и с надеждой посмотрел на меня.

— Правда? — и столько чистой детской веры в этом вопросе, словно передо мной не бугай лежит, а ребенок. Обмануть такого — получить смертельного врага на всю жизнь, но если сдержишь обещание — будет самым преданным тебе до гроба.

— Сделаю все от себя зависящее, — кивнул я. — Но и ты не подведи.

— Уж не подведу, — закивал Василий. — Обещаю!

— Тогда для начала скажи — где мои вещи, что в чемодане были? — решил я ковать железо пока горячо.