Чтение онлайн

Старик покосился на него и, отвернувшись, недовольно проворчал:

— Нет, он в карты не играет.

— Я не могу предложить никакого плана, — сказал Люсли, — но заявляю лишь, что по совершенно особым причинам, известным нашему Белому, что бы общество ни решило сделать с Николаевым, я готов исполнить все.

— А нельзя ли привлечь его просто членом в наше общество? — предложил Соломбин.

— Чем же вы привлечете его? — спросил Люсли.

— Как это чем?.. Огромными доходами, которые он может получить, вложив свой капитал в наше общество. У него и без того достаточные доходы…

— Но он, как человек случайно разбогатевший, должен непременно желать большего.

Однако все почувствовали, что это предложение более чем слабо, и, казалось, Соломбин и сделал-то его только для того, чтобы не молчать, а сказать хоть что-нибудь.

После этого все замолчали окончательно…

— Теперь второе дело! — снова заговорил старик. — Оно заключается в наследстве маркиза де Турневиль и еще не вполне выяснено мною во всех подробностях, которые, впрочем, я считаю сообщить вам преждевременным. Скажу лишь по этому делу, что нам прежде всего нужно достать латинский молитвенник, переданный в Голландии маркизой Елизаветой де Турневиль кардиналу Аджиери, когда она, бежав из Франции во время террора, вынуждена была искать убежища за границей. Она боялась потерять этот молитвенник и потому дала его на сохранение кардиналу Аджиери. В этом молитвеннике находится указание места, где де Турневиль скрыл в Париже свои богатства, не имея возможности увезти их. Этот молитвенник сейчас находится у бывшего камердинера кардинала Тиссонье, который живет у того же Николаева.

— Однако! — заметил Соломбин. — Всюду Николаев!.. Неужели с ним одним не в состоянии будет бороться наше общество?

— Справимся! — уверенно заявил Люсли.

— Тем не менее, мы даже не пришли ни к какому плану действий и не знаем, что будем делать.

— Я скажу вам сейчас, что делать, — проговорил Белый. И когда все поглядели на него, внушительно произнес: — Слушаться меня!..

На этом совещание закончилось, и все стали расходиться.

Соломбин вышел вместе с Люсли и сказал ему уходя:

— С этим Белым у нас, кажется, дела пойдут!

Когда расходились после заседания, старик задержал Борянского, и тот с некоторой робостью остановился перед ним.

Странно было видеть, как этот огромный и мускулистый, обладающий атлетической силой человек скромно, даже робко стоял перед слабым, хилым, седым старичком.

Но этого никто не видел, потому что в комнате они остались одни. Борянский, сразу же приведенный старичком в повиновение указанием какого-то числа, таинственного седьмого мая 1801 года, видимо, боялся, оставшись наедине со стариком, что тот захочет продолжить разговор об этой дате. И он вздохнул свободнее, когда старик спросил его:

— Ты сможешь много пить?

Борянский только улыбнулся и ответил одним словом:

— Много!

— Вина или водки?

— И того, и другого.

— Хорошо. Тогда ступай в трактир на Моховой, называется «Веселый Ярослав»…

— Да ведь это заведение из мелкоразрядных, — брезгливо поморщился Борянский. — Я туда не хожу…

— Мне это все равно. Ты пойдешь туда и там завяжешь знакомство с неким Беспаловым, который там почти каждый день или пьет, или играет на бильярде. Затем, когда это будет сделано, получишь от меня другие, особые инструкции. Самое лучшее будет, если в «Веселый Ярослав» ты отправишься сейчас же.

Орест Беспалов, разумеется, ничего не подозревая, катал в своем излюбленном трактире шары на бильярде, не находя себе партнера, с кем бы стоило сыграть, как вдруг заметил перед собой огромного, плечистого господина с бриллиантовыми кольцами на пальцах.

Это был Борянский, поспешивший с точностью выполнить указание Белого.

Орест нацелил на него прищуренный глаз и решил, что это, должно быть, приехавший из провинции богатый помещик. Он чмокнул губами и, для того чтобы произвести впечатление на «помещика», раскатисто крикнул:

— Половой! Рюмку хлебного вина Беспалову!

Провозгласив это, он ударил кием по шару и всадил его в лузу так, что тот щелкнул наподобие пистолетного выстрела…

— Не угодно ли сыграть? — дрыгнув ногой, предложил «помещику» Беспалов.

Тот, зная уже, что имеет дело с Орестом Беспаловым, то есть именно с тем, с которым он должен был свести знакомство по приказанию Белого, ответил ему: «С удовольствием!» — взял себе кий, и игра началась…

Борянский, несмотря на то, что бильярд был совершенно не знаком ему, стал показывать такие чудеса игры, что Орест в первую минуту даже вытаращил на него глаза, но потом вдруг уложил кий по борту и протяжно свистнул:

— Нет, маэстро! Со мной это не пройдет!.. Вижу, что вы обладаете самыми сокровенными познаниями бильярдной игры, и до некоторой степени, маэстро, мы в ней тоже кое-что понимаем!

— То есть, позвольте, что именно? — с достоинством спросил Борянский.

— А вот что! — сказал Орест. — Вот этот маневр «подпихом» называется, а этот делается при помощи рукава… — и он на бильярде продемонстрировал несколько весьма ловких приемов, с помощью которые можно было выигрывать наверняка.

Борянский пустил с Орестом эти приемы просто из любви к искусству как виртуоз, великолепно изучивший свое дело.

Собственно, по профессии он главным образом орудовал картами, но не чужд был и бильярду, хотя давно уже не играл на нем, но сейчас он, как говорится, просто «попробовал руку»… Но опытный глаз Ореста сейчас же различил, в чем тут дело, и Борянский должен был убедиться, что наскочил тут на такого же доку, каким был и сам.

— А вот этот прием вы изволите знать? — увлекаясь своим искусством, спросил его Орест. — Вот если желтый стоит тут… — и он показал такой фортель, что Борянский не мог не ахнуть от удовольствия.

— Нет, это для меня новинка, — невольно вырвалось у него. Он уже больше не отрицал своего «искусства». — А знаете что, — предложил Оресту, — не хотите ли выпить вместе?

— Ну что за вопрос! — застенчиво отозвался Орест и еще застенчивее добавил: — В особенности, ежели за ваш счет!

Борянский велел подать им водки, и они поместились за отдельным столиком.

— Что мне нравится в вас! — продолжал разглагольствовать Орест, разглядывая Борянского. — Приемы физической силы! Вот я про себя скажу: у меня, так сказать, и игра ума, и мощь фантазии, а вот телосложением я слаб, то есть в смысле мускулатуры… А вы — положительный Буцефал…