Чтение онлайн

– Нет. – Она опустила голову и крутила в пальцах чашку. – Я решила, что больше не буду петь.

– Ой, перестань! Ты сама знаешь, что это несерьезно.

– Нет, серьезно.

– Что-что? – Арлетта с ужасом смотрела на нее.

– Я много думала. Мое пение не стоит того.

– Чего того?

– Ну, понимаешь, тех редких моментов восторга. – Саба закрыла глаза. – Мое пение причинило столько боли близким мне людям.

– Саба, предупреждаю, что я перестала тебя понимать. – Глаза Арлетты сощурились и напоминали злые щелочки.

– Ну, я уже решила, что лечу домой и там буду заниматься чем-то другим, не знаю – стану учительницей, или библиотекаршей, или секретаршей. Лишь бы не чувствовать себя виноватой или глупой. Да тут еще предложение, которое мне сделал мистер Озан…

Она стала объяснять, хотя в глазах Арлетты сверкал лед и она нервно теребила прядь волос.

– Понимаешь, он не оставил мне выбора, – возмущалась Саба. – Он требует, чтобы я согласилась спеть на одном концерте в Александрии и на одном в Каире. Ты не представляешь, с каким ужасом я думаю об этом.

– Для тебя это не будет слишком трудно. Главное – начать. – Глаза Арлетты снова смотрели открыто и дружески; она опять уговаривала. – Между прочим, мы могли бы спеть с тобой дуэтом. И вообще, Озан всех знает в Каире и Алексе, – напомнила она. – Если уж кто-то и может найти Дома, то это он.

– Да, ты права, – согласилась Саба, подумав про себя, что ей надоело смотреть на людское бахвальство.

– А если ты все-таки согласишься, – оживилась Арлетта, – то у меня к тебе будет несколько предложений. Только не обижайся. Чтобы мы снова нашли мадам Элоизу, чтобы ты снова начала есть и вылезла из проклятой ночной рубашки, а еще чтобы мы немедленно отправились к парикмахеру, потому что никому не нужна девушка с неопрятными волосами.

Впервые с утра Саба улыбнулась.

– Ты настоящая зануда, – сказала она. – И я очень тебя люблю.

– Ну вот, сейчас опять намокнем – уже от слез.

– Не беспокойся, я больше не буду рыдать.

Они проговорили возле маленького камина еще час. Арлетта, которой предстояло вечером выступать в уличном кинотеатре, накручивала волосы на бигуди.

– Саб, – сказала она, ловко фиксируя бигуди резинкой, – раз мы живем с тобой вот так, нос к носу, я должна признаться тебе кое в чем. Ты только не сердись на меня, пожалуйста.

Саба удивленно посмотрела на подругу.

– Не сердись, – повторила Арлетта, – но у меня сейчас новый друг.

– Слушай, почему я должна на тебя сердиться? Просто из-за того, что Дом?..

– Нет, слушай и помолчи. Это Барни – друг Доминика.

Они долго молчали, прежде чем эти слова дошли до сознания Сабы.

– Друг Доминика? Когда это произошло? – Саба тряхнула головой. Ей все казалось странным и далеким от нее.

– Когда ты лежала в госпитале. – Арлетта положила на стол сэндвич. – Мы встретились с ним, много говорили, а потом неожиданно… переспали.

– Ой, ладно, Арл, как это – вы неожиданно переспали? Какое глупое выражение. – Саба не на шутку рассердилась. – Ты ведь не можешь неожиданно соединиться с мужчиной, словно муха какая-нибудь, которая спаривается в воздухе. Лучше скажи – мы занимались любовью.

– Ладно – мы занимались любовью. – Арлетта прищурила глаза, обдумывая фразу. – Хотя я бы не назвала это так.

– Как бы ты это назвала?

– Мы просто переспали, извиняюсь за свой французский. Он был в полной прострации из-за гибели Дома, а я беспокоилась за тебя.

– Ах, так ты улеглась с ним в постель из-за того, что беспокоилась за меня? Интересно.

– Отчасти да. Слушай, я не оправдываюсь, но и у меня было еще то настроение. Я думала, что нам скоро крышка. – Глаза Арлетты наполнились слезами. – А я тебя очень люблю, это правда.

Это было так очевидно, что Саба, хоть и дрожала от злости, заставила себя умерить свое возмущение. Она не знала Барни, ничем не была ему обязана – ее реакция была спонтанной, как и все прочее в ее жизни.

– Ох, Арли, извини. – Она обняла подругу. – Сейчас я такая противная, просто не знаю, что делать. Ты любишь его?

– Могла бы, но не думаю, что мне это нужно. Он такой сумбурный. И вообще, разве ты не помнишь, я рассказывала тебе о своем маленьком сыне?

Она достала из кармана фотокарточку, и ее губы расплылись в улыбке при виде золотых кудряшек и милого личика.

– Мой маленький шалунишка, – проворковала она.

– Может, ты расскажешь о нем Барни?

– Не стоит. – Арлетта помрачнела. – Ребенок от другого мужчины никогда не бывает афродизиаком.

– Но если он тебя любит… – Она ничего не могла с собой поделать и относилась неодобрительно к физиологическим отношениям без душевной привязанности. – Он мог бы принять твоего ребенка. После войны приятно обзавестись семьей.

– Нет. Мысль, конечно, приятная, – решительно заявила Арлетта, – но не будем отрываться от реальности. Этот парень не смотрит на меня как на возможную жену. Почти все его друзья погибли, я для него как одеяло, под которым можно спрятаться, и это хорошо. Я на десять лет его старше, а он сейчас в таком шоке из-за твоего Дома, что у него в голове сумятица. Там у них был еще один общий друг, Джеко. Дом говорил о нем?

– Нет.

– Они учились вместе еще в школе.

– Да.

Они поглядели в окно. Муэдзин призывал правоверных к вечерней молитве. Дождь давно перестал. Небо окрасилось в цвета заката и превратило крыши домов в красочные замки.

– Барни сказал, что Джеко сбили, и Дом терзался, что не должен был брать его в полет.

– Запоздалые сожаления. Бедный Дом.

– Все бедные, – согласилась Арлетта. – Война – страшная штука. Не знаю, почему ее так любят мужчины. – Тяжело вздохнув, она стала укладывать волосы.

– Ты мне вот что скажи, – попросила Саба. – Барни знает что-нибудь обо мне?

– По-моему, немного знает.

– Должно быть, он ненавидит меня. Дом наверняка рассказал ему, как я уехала.

Молчание Арлетты было красноречивее всяких слов.