Чтение онлайн

Чуя неладное, негодяи отказались от идеи тут же перезарядиться и пришпорили лошадей, рассчитывая сделать это на безлопастном расстоянии. Ну уж нет.

— Красавчик! — проорал я, краем глаза наблюдая за спешенным мною всадником, осторожно поднимающимся на ноги, и махнул рукой вслед двум улепётывающим хитрецам: — Убей!

Дважды просить не пришлось. Четвероногие челюсти выскочили из-за камня и понеслись за своим лакомством так шустро, что гаснущего ража не хватило, чтобы низвести эту скорость до вялой, вровень окружающей реальности.

— Ну что, — отшвырнул я ногой выроненный при падении кавалериста меч и убрал в ножны свой, — с самого утра день не задался? Понимаю. Я и сам от всего этого не в восторге.

— Неужели? — усмехнулся крепкий усатый мужик лет сорока, утирая набежавшую из разбитой губы кровь, и вынул кинжал.

— О... А вот это уже кое-что. Это сможет сделать моё утро добрым, — достал я стилет.

— Тебя всё равно повяжут. Не мы, так другие, — двинулся он вокруг меня против часовой стрелки.

— На счёт не вас не поспоришь, — стоял я неподвижно, пока несостоявшийся охотник за головами обходил меня с фланга.

Затухающий раж всё ещё обострял слух, мне был слышен каждый шаг, каждое движение стопы. И когда опорная нога зафиксировалась, чтобы толкнуть тело вперёд, я был готов. Укол в горло, чуть ниже кадыка, стал для моего визави неприятным сюрпризом. Мужик разом распрощался с кровожадными планами, зажал рану свободной рукой и, хрипя, будто кабацкий шансонье, попятился.

— Не в то горло попало? — поинтересовался я из вежливости. — Брось. Ну же, брось, а то отрежу.

Кинжал покинул дрожащую руку и воткнулся в землю.

— Умничка. А теперь ляг на спину. Ложись, и останешься жив, обещаю.

Кавалерист, продолжая весьма немелодично хрипеть, опустился на колени, а затем осторожно лёг на спину.

— Дьявол! Ты лучший мой пленник! Серьёзно, мне ни с кем ещё не удавалось так быстро находить общий язык. Кстати, о языке... Волдо! Иди сюда, нужна твоя лингвистическая помощь.

Пацан боязливо вылез из-за камня и, озираясь, посеменил к нашей тёплой компании.

— Больше никого? — огляделся он на триста шестьдесят градусов. — Почему этого не убили?

— Хочу отправить послание.

— Что за послание?

Я вынул меч, а стилет передал Волдо:

— «Сосите хуй». Можешь написать? Я в вашей грамматике не силён.

— И кому это послание?

— Тем, кто рассчитывает нас поймать или уничтожить.

— Думаете, стоит писать именно в таком стиле? — состроил Волдо брезгливую рожу, явно не разделяя моих литературных вкусов. — Может, чуть менее вызывающе?

— Например?

— Ну, скажем, «Больше никого не посылайте, а то им несдобровать».

— Слишком длинно.

— Тогда... «Больше никого не посылайте», точка.

— Всё равно длинно. Сократим до «Больше никого».

— Больше никого... — повторил Волдо задумчиво. — Довольно ёмко и многозначительно.

— Мне тоже нравится.

— А где писать?

— Тут, — указал я остриём клинка на кавалерийский лоб.

— Это шутка? — нервно ощерился пацан.

Кавалерист тоже не понял, где смеяться, и заворочался, из-за чего пришлось приставить клинок меча к его и без того потрёпанному горлу.

— А разве кому-то смешно? Вроде нет. Обычно, когда я шучу, все за животики держатся и в штаны мочатся. Давай-ка не будем отвлекаться на глупости и напишем уже нашу дипломатическую ноту, — снова кивнул я на всё ещё чистый «лист».

— Не надо, — просипел кавалерист, пристально глядя Волдо в глаза.

— Пацан, хочу напомнить, что этот милый человек приехал схватить или убить тебя. И, поверь, он не стал бы церемониться с твоим конопатым личиком.

— Нам заплатили, — снова засвистел дыркой в горле кавалерист. — Это просто работа.

— Работа, — пожал я плечами. — Понимаешь? Ты для него кусок мяса. Так почему он для тебя должен быть чем-то большим?

— Нет-нет, — не унимался «лист». — Я другое хотел...

— Всё просто, пацан, — пришлось мне перебить не в меру косноязычного кавалериста, — каждый делает свою работу. Они пытаются поиметь, нас, мы — их. Я и Красавчик свою часть выполнили. Дело за тобой. Ты ведь не хочешь прослыть иждивенцем на моей шее? Нет? А раз так, делай — чёрт подери — свою работу.

Волдо сглотнул, сел на корточки рядом с головой кавалериста и, убрав налипшие на лоб волосы, поднял свой письменный инструмент.

О, вопли человека с проколотым горлом — это нечто. Чем-то похоже на лязг болгарки по бетону. Чарующе.

Бедняга Волдо едва не плакал, но старательно выводил букву за буквой. Признаться, наблюдая за процессом, я пожалел, что сократил текст. Но размер шрифта менять было поздно. К началу «никого» подтянулся отведший душу на бедных лошадках Красавчик и присоединился к медитативному созерцанию этого удивительного действа мясной каллиграфии.

— Всё, — выдохнул Волдо, словно после стакана самогона. — Закончил.

— Молодец. Пойди поблюй.

Пацан не преминул воспользоваться советом и опустошил желудок, сделав три неуверенных шага в сторону от «парты».

— А здорово получилось, правда? — обратился я к Красавчику за экспертным заключением.

Тот подошёл к мелко дрожащему кавалеристу и, неспешно облизав окровавленный лоб, одобрительно рыкнул.

— У меня для тебя отличные новости, — убрал я клинок от шеи носителя современного искусства, — переделывать не придётся. Рад? Вижу, что рад. Давай, поднимайся. Вооот, молодец. Идти сможешь? Славно. О, чуть не забыл, — вырвал я болт из своей ноги и вставил в ляжку кавалериста. — На добрую память. Пиздуй с Богом.