Чтение онлайн

— Вы все купите мне, всякую малость. Но я не хочу вышитых рубашек, Рамон!

— Но они из лучшего материала! — с огорчением возразил Рамон.

Жюльен подошел к нему и обнял его за плечи.

— Но я не открыл вам величайшую тайну, Рамон! Самая прелестная леди в мире выходит за меня замуж.

— Не может быть! — вскричал Рамон.

— В будущем году, — наверное. Ах вы, эдакий мрачный пророк!

— Вовсе нет. Только все это показалось мне слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Он приложил худой палец к носу и проговорил, подмигивая:

— Подождите, мистер Жюльен... до обеда.

Он вышел, продолжая усмехаться.

Жюльен взглянул на своего отца, который сидел неподвижно, скрывая лицо газетой. Скорчив чисто детскую гримасу, он пошел в свою спальню.

Как только он ушел, старик Гиз опустил газету. Слезы высохли у него, и глаза теперь злобно сверкали.

Итак, это был конец!

Жюльен женится на этой женщине. Она теперь богата. Она победила. Старик Гиз по себе судил о ней. Она должна его ненавидеть так же, как он ее ненавидел, и теперь еще больше, потому что она выиграла битву между ними. Воспоминания о грубых словах, которые он говорил ей, мучили и волновали его. Она еще не говорила об этом Жюльену, но, конечно, расскажет ему, разумеется, расскажет...

Жюльен теперь потерян для него... навсегда. Эта женщина завладела им. А он, Доминик Гиз, лишился всего.

Ах, если б он мог предвидеть, если б он знал, что этот несчастный Дезанж был так близок к смерти!..

Он умер в тот же день, когда Доминик Гиз сделал свой роковой визит его жене.

О да, она заставит его заплатить... он расплачивается за это уже теперь! Ведь будущее Жюльена было и его будущим до этой минуты. Его будущий брак, — ведь он носит его имя, — не может быть безразличен для него. Ничто теперь не может остановить этот брак, и в один прекрасный день она все расскажет Жюльену.

Женщины всегда болтают и обманывают мужчин.

Его собственная любовь к Жюльену, дикая и эгоистичная, разрывала ему сердце. Он невыразимо страдал, представляя себе свое одинокое будущее. Никогда бы он не питал такой ненависти к Саре, если б не то оружие, которое он сам дал ей против себя. Он не мог допустить в ней великодушия. Она выиграла и, конечно, извлечет все, что можно из своей победы.

Всегда, с той минуты, как она появилась, она была для него угрозой в его жизни, и теперь это частью осуществилось.

Обращаться к Жюльену было бы бесполезно. Жюльен покинул его потому, что он назвал эту женщину ветреной. Старик Гиз почувствовал дрожь ужаса при одной только мысли, что Сара расскажет Жюльену, что его отец приходил к ней и открыто обвинял ее...

Он слышал, как Жюльен насвистывал в своей комнате, и эти звуки напомнили ему далекие годы. Он глубоко опустился в свое кресло и слушал, а перед его глазами проносились видения прошлого, и душа его изнывала от муки и сожаления к самому себе.

Жюльен насвистывал мотив, которому он научил его в детстве, держа его у себя на коленях, и он почти чувствовал теперь его маленькую мягкую ручонку, ударяющую в такт по его ноге.

И все это прошло, миновало! Это — трагическая история Нинетты, уронившей корзинку с прекрасными свежими яйцами.

Жюльен рос нормальным, веселым мальчиком. Он снова стал им теперь, когда вернулся. Его молчаливость исчезла, он с живостью говорил с отцом, и тот слушал, считая теперь радостные слова, произнесенные им, как считает приговоренный к смерти часы, которые ему осталось жить.

Рамон вошел, исполняя свое обещание. Он воплотил его в бутылке шампанского, которую принес с собой.

— Вот! — воскликнул он.

Он торжественно подал обед, а после обеда Жюльен читал, предполагая, что его отец заснул.

Они легли спать поздно. Отец пожелал Жюльену спокойной ночи в его спальне. Он тревожными глазами оглядел комнату и спросил:

— Я полагаю, ее проветривали?

— Конечно, — отвечал Жюльен, тронутый его примитивной заботливостью. Ему хотелось бы сказать что-нибудь приятное своему отцу, сгладить впечатление ссоры, которая произошла между ними, но он не мог ничего придумать. Наконец, он сказал:

— Я надеюсь, отец, вы чувствуете... я хочу сказать, что теперь между нами хорошо?

Отец кивнул головой.

— Да, да! Спокойной ночи, мой мальчик!

Оба были рады, что все было кончено, обоим было трудно говорить.

Жюльен сел на свою кровать и закурил последнюю папироску.

«Бедный старик! Один из лучших людей... и все-таки... — подумал Жюльен, выпуская клубы дыма изо рта. — Как странно, что с годами становишься таким далеким к отцу подобного типа. Надо, конечно, принимать во внимание нрав обоих, но некоторые вещи не прощаются...»

И он почувствовал, что маленькая искра привязанности к отцу, которая блеснула в его душе, опять потухла, когда при воспоминании о ссоре негодование на отца, как стрела, пронзило его мозг.

ГЛАВА XV

Оскорбленная любовь порождает ненависть.

Стендаль

Письмо, в котором Сара извещала мать о своем решении, по истечении года, выйти замуж за Жюльена и его немедленном отъезде в Африку, пришло в замок Дезанж под вечер.

Леди Диана, среди многочисленных гостей которой находился и Шарль Кэртон, как раз в этот момент поила их чаем, при содействии двух рослых молодых лакеев.

Сара настоятельно просила держать новость в секрете, по крайней мере в течение нескольких месяцев, и сообщала, кроме того, что собирается приехать на будущей неделе и что ей хотелось бы, чтобы Жюльен переночевал в замке перед своим отъездом, если только леди Диана ничего не имеет против.

Известие не только ошеломило леди Диану, — оно пробудило в ее душе какое-то смутное раздражение.