Жажда ночи
Шрифт:
Лилиана что-то еще говорила.
Теодорус ощущал вибрации воздуха, которые задевали его кожу.
И ее слова были чем-то важным. Несли в себе какое-то объяснение.
Только он, и неистово этого желая, не мог различить ни единого звука.
Потому что на бледных губах его драгоценной Лилии появилась настоящая, искренняя улыбка, посвященная только ему. Только Теодорусу. И никому больше в целом мире…
Это было слишком большим искушением.
Озарением, сравнимым лишь с тем мигом, когда он впервые ее увидел. Когда аромат Лилианы, впервые заполнил его легкие, становясь для Древнего мерилом всего в этом мире.
И не желая больше сдерживаться, отринув ледяной контроль, который держал его все эти сутки, Тео, с рычанием, почти с ревом, жадно накрыл ее рот.
Выпивая улыбку Лилии.
Упиваясь вкусом любимой.
Будучи отчаянно оголодавшим по ощущению ее тела, влажности ее рта под своими губами.
А объяснения… он спросит о них потом, позже…, когда сможет, хоть немного ею насытиться. Когда позаботиться обо всех ее желаниях и потребностях.
И лаская ее с неистовостью паломника, припавшего к камням священного города, Теодорус ощутил, как Лилиана меняется в его руках, как изменяется бег крови под ее кожей…
Как сливаются их желания, чувства и мысли, становясь… едиными…
Глава 13
Впервые за многие столетия ярость повелевала ею. Злоба обуревала ведьму. И никак не выходило успокоиться, чтобы осмыслить свой провал.
Да как эта сучка посмела совершить такое?! Как они все посмели?! Кто они против нее - кучка жалких, плаксивых девок, сопливые младенцы, которые шагу не могут ступить без своих мужчин?! Ноль! Пустое место поодиночке. ОНИ - НИЧТО.
Все эти сучки были НИЧЕМ…
И все же, им удалось ее обыграть.
Ведьма не могла в это поверить.
Она ходила из угла в угол, меряя раздраженными шагами свою комнату, и никак не могла успокоиться. Ей было мало места в этом огромном зале, заставленном столами и склянками, облюбованным ею под свою лабораторию.
Но выходить наружу ведьма не решалась - слишком велика была вероятность встречи с компаньоном, а это ей сейчас было меньше всего надо.
Потому она и стучала тяжелыми шагами по гранитным плитам, покрытым пятнами пролитых зелий и снадобий, вдыхала запахи смешиваемых ядов, и снова прокручивала в памяти то, что наблюдала на той чертовой равнине пять суток назад…
Кто научил это слепое убожество такому ритуалу?! Кто посмел дать ей знание?! Старуха едва не зарычала, в гневе опрокидывая на поверхность гранитного стола пиалу, через которую обычно наблюдала за своими "камнями".
Разрази их гром! Ведьма специально подстроила тот случай на качелях, когда обнаружила, что Лилиана идеально ее устраивает. Все сделала, чтобы алмаз не смог использовать свою силу, чтобы эта мощь осталась нетронутой. И вдруг, выясняется, что все это время - соплячку учили!
Ох, она была чертовски зла!!
Мало того, что теперь под угрозой оказался весь ритуал, так еще и ее правнучка, эта девчонка, которая так долго не желала видеть в себе силу, стала воплощением Кали…
Ей хотелось кого-нибудь убить.
Да так, чтоб жертва вырывалась и брыкалась, а она, погружала бы свои ногти в беззащитное тело, вырывая куски плоти, сдирая кожу, муча, калеча…
Но как назло, рядом никого не было.
И это только усиливало ее злость.
А ведь еще предстояло как-то сообщить обо всем Рохусу.
Черти!
И пусть он не догадывался обо всех тех уловках, к которым старуха так долго прибегала, но всякое отклонение от плана, могло натолкнуть вампира, подвести к ненужным мыслям и выводам. Ей такое, и в помине было не надо.
Следовало срочно придумать выход. Вот только раздражение и неуемная злость - не давали с этим справиться.
Как же ей хотелось выцарапать слепые глаза этой девчонке, за то, что она смешала все ее планы! Да какой нормальный человек так рискнет, отдавая свою жизнь за вампира?! Это не поддавалась никакому объяснению. Ведьма просто не понимала.
Она знала, что вампиры не могли противостоять зову крови той, с которой себя связывали, не могли не защищать их ценой своего существования…
Но Лилиана была человеком, так какого беса она вызвала Кали и заплатила ТАКУЮ цену?!
Сучка…
Из-за нее, старухе теперь придется придумывать все заново.
Старые, морщинистые пальцы с силой стиснули череп, который лежал на подставке, на самом видном месте в ее лаборатории. Ее трофей. Она смогла обхитрить этого врага, а он был во много раз могущественней горстки жалких девчонок, значит, просто обязана справиться сейчас.
Тонкая кость, образующая внутреннюю стенку глазниц, треснула, не выдержав напора этих, таких слабых на вид, пальцев…
Звонкий смех сорвался с губ Сирины.
И в черных глазах, сидящего напротив вампира, взметнулось багровое пламя от удовольствия, что ему удалось ее развеселить.
На губах Михаэля заиграла довольная улыбка. Он чуть наклонился и, протянув руку над большой, вырезанной из цельного куска нефрита, шахматной доской, нежно погладили ее бледную скулу длинными пальцами.
– Я соскучился по этому звуку, малыш, - темный бархат его голоса, заставил дрожь пробежать по коже Сирины. И это было чертовски приятно - ощутить себя живой… настолько, насколько это вообще было реально для вампира.
– Ты будешь часто смеяться, - Михаэль чуть сдвинул брови, и в его внимательных глазах блеснула лукавая усмешка.
– Я приказываю тебе.
Это было вызовом.
Она так явно читала его удовольствие и предвкушение реакции на подобное "повеление", что не смогла удержаться - снова захохотала, открыто и свободно, закусывая губу кончиками клыков.