Чтение онлайн

–  Глупости, малыш, - Михаэль рассмеялся низким смехом, который ласкал ее не хуже его пальцев, все еще скользящих по нежной коже затылка.
– Мне не нравится эти черты в тебе. Я обожаю их, я околдован ими. Околдован тобой, милая, всей тобой, а не какой-то деталью своей маленькой ведьмы, - и, не дав ей вставить ни слова, он властно накрыл губы Рины своим ртом.

Целуя. Лаская напористо и влажно. Так, что она от одного прикосновения не смогла сдержаться и застонала, забывая обо всем, что окружало их…

Он не прикасался к ней так все эти дни, позволяя полностью восстановиться, выйти из странного транса, который охватил разум Сирины после слияния с богиней.

Михаэль обнимал ее, ласкал, целовал, стараясь отвлечь. Окружал такой заботой и вниманием, что Рина ощущала себя хрупкой и ранимой. Но и это все не могло разрушить кокон отторжения, который удерживал ее в плену.

Сейчас же, сбросив с себя ту летаргию, она испытывала настолько сильную нужду в страсти любимого, что эта потребность неистовой волной билась в ее теле.

Дыхание Сирины прервалось, но это не мешало им.

Руки Михаэля подхватили ее, отрывая от пола. Пальцы мужчины сжали нежные бедра, собирая ткань юбки в складки, понуждая Сирину обхватить ногами его торс. И гладкий шелк тьмы силы Михаэля, его страсти, окутал, окружил кожу Рины, которая стала невыносимо чувствительной после этих дней апатии.

–  Михаэль…, - она застонала, запрокидывая голову, откидываясь в его объятиях так, чтобы предоставить максимальную свободу любимому, обеспечить неограниченный доступ к ее коже. Нуждаясь в его губах, в его пальцах, везде, на каждом участке коже, до которого он только сможет дотянуться. Она хотела его обычной напористости и требования к покорению.

Но Михаэль только низко заурчал в ответ на мольбу в хриплом голосе любимой, и нежно коснулся губами открывшейся точки пульса, такой манящей и беззащитной на ее шее. Почти с благоговением…

Ударил по ней языком, чуть втянул кожу…, но даже не задел клыками.

Это ласка была едва ощутимой, бережной, будто он боялся сломать ее своим прикосновением.

Сирина не понимала, чем вызвано такое отношение, тогда, когда ей хотелось жаркого и страстного покорения.

Она была растеряна. И это непонимание, потребность в нем, смешались внутри сущности девушки, передаваясь Михаэлю.

–  Не торопись, малыш, - с мягкой усмешкой проговорил Мастер, - мы будем медленно и постепенно возвращать тебя к жизни.

Она собралась возмутиться и потребовать, чтобы он немедленно овладел ею, выкинув к черту все эти рассуждения о неторопливости!

Но в этот момент, перекрывая ей доступ к кислороду из-за спазма, сжавшего горло, губы Михаэля спустились по тонкой ключице и, скользнув вниз, оттягивая ворот платья, накрыли вершину ее груди.

Мастер нежно перекатывал чувствительный, сжавшийся сосок языком, будто играл с драгоценной жемчужиной, обволакивая ее грудь жаркой влажностью своего рта. Сначала один. Тщательно и так методично стараясь не пропустить ни единого миллиметра кожи, словно от этого зависели их жизни.

Ее тело будто пронзило током. С хриплым стоном, Сирина еще больше выгнулась в объятиях любимого, забыв о том, чем именно собралась возмутиться.

А он, с рыком, передавшимся и ее телу, переключил внимание на вторую вершину, уделяя и этому соску не меньше страсти и тщания.

Вампир зарычал от ощущения ласки ее черных прядей, которые заскользили по его рукам, ластясь к Вечному, когда Рина запрокинула голову. И крепче прижал ее к своему телу, даже опьяненный страстью, следя за тем, чтобы она не задела ничего в этом проходе.

Он не хотел, чтобы картины чьих-то прошлых жизней или смертей, отвлекали сейчас Сирину от основного - от того удовольствия, которым Михаэль собирался заполнить ближайшие несколько часов их вечности.

У него даже мелькнула мысль перенестись в их дом, но уловив такой порыв в сознании любимого, Рина протестующее застонала, и крепче вцепилась пальцами в волосы Михаэля, не давая его телу потерять плотность.

Он понимал ее.

Сам не желал уже ни на секунду отрываться он дурманящего аромата ее крови, от жара ее тела. И потому, стремительно шагнув в сторону одного из альковов, в центре которого имелось широкое прямоугольное возвышение из гранита, призванное, очевидно, исполнять роль алтаря.

На секунду отстранившись, он сорвал свою рубашку и, накрыв тканью камень, положил на это ложе Сирину.

Она тут же потянулась за ним, призывно протягивая руки к его телу.

А Михаэль на миг замер, возвышаясь над ней, стоя между бедер Рины, и с восхищением наслаждался открывающимся ему видом возлюбленной. Черные волосы девушки облаком тьмы разметались по камню. На бледных щеках проступил румянец, а ее алые губы были приоткрыты, словно беззвучный стон, все еще слетал с них. Огромные, широко распахнутые глаза сверкали.

Он безумно, дико скучал за этим огнем в изумрудных глазах Рины все последние дни.

Порою, его, одного из сильнейших мастеров, охватывал ужас, что прикосновение богини навсегда изменило любимую. Вечный опасался, что холод богини смерти, забрал ее способность наслаждаться дарами вечности, которыми Михаэль хотел бы окружить Сирину. И сейчас, вампир был чертовски рад, что это не так!

Она улыбнулась ему.

Открыто, соблазняющее, имея полное представление о чувствах, которые бушевали у Михаэля внутри. Язычок девушки увлажнил припухшие после поцелуя губы, заставляя багровое пламя взвиваться в тьме вампира.

Ад! Его жажда по ней, по всему, что составляло сущность Сирины, ничуть не уменьшилась. Нет. Она стала еще больше, еще неистовей, несмотря на то, что они почти все свое время проводили вместе.

Но Мастеру было не до размышлений.

С лукавым блеском в глазах, Сирина плавно опустила руки вниз. Изящные кисти скользнули по телу, от бедер вверх к мягкой линии ее живота, обводя пупок, который ему хотелось покрыть поцелуями, поднялись выше, к узкой дуге ее ребер, чуть проступающих под кожей…