Чтение онлайн

"Уже на материке. Объезжаем через Темрюк, - гласило более позднее сообщение.
– К ночи будем. Мерси боку".

Это был их с братом кодовый язык, который они используют в работе, любимые реплики из советских фильмов. "Мерси боку" означало: все в порядке, все идет по плану. "Уно моменто" - "внимание, возможны проблемы". А "цигель-цигель-ай-лю-лю" - это был сигнал провала, когда нужно спешно рубить швартовы, чтобы не потонуть.

Через Темрюк; ничего себе кругаль получится! Но прямая трасса уже второй день стоит в пробках, значит, нужно искать объезд. Лишь бы доехал благополучно и товар довез. И лишь бы удалось уйти.

"Давно уже я с таким нетерпением не ждал автобуса", - подумал он и вышел на засыпанный песком балкон.

Девица и адвокат шли внизу по аллее, о чем-то беседуя под руку. Подняли головы, увидели его и помахали руками в знак приветствия. Он ответил им тем же, стараясь непринужденно улыбнуться. ОН вне подозрений. Пока он ничем себя не выдал. А значит, надо и дальше держаться. И сжать нервы в кулак...

* КЕРЧЬ. ПЕРЕВОЗЧИК.

Виктор Уланов посмотрел на экран смартфона, где появилось оповещение о доставке сообщения абоненту "Бро" и вернулся в кабинет. Увидев в памяти смартфона арестованного водителя более двадцати звонков от Бро и адресованных этому абоненту с утра того дня, когда закрыли переправу, Уланов предположил, что Бро - это и есть курьер, ожидающий в Джамете, убийца Куропаткина.

Репин допрашивал арестованного, И Уланов вернулся в кабинет - профессиональная привычка адвоката потянула его туда, да и хотелось при необходимости помочь полковнику "расколоть" парня.

"Бро - это сокращение от английского слова "бразе", брат, - думал Уланов.
– В молодежной среде это неформальное обращение к товарищам, иногда даже к девушкам. Интересно, в данном случае речь идет о родном брате водителя, или просто о заказычном друге?"

Он допил кофе и вошел в кабинет полковника.

– Крепкий орешек, - буркнул полковник, обернувшись к адвокату, - слова из него не вытянешь.

– Я кое-что надумал.

– Господин юрист, - обратился к Уланову водитель, - это по вашей части. Мне испортили автобус, сорвали рейс, да еще и угнали машину, принадлежащую моей фирме. Я компенсировать ущерб не намерен, а хозяину дела нет до того, что я не виноват. Пропала единица техники, доверенная мне - оплачивать ее должен я. А с какой стати? И еще, двадцать два моих пассажира находятся в заложниках неизвестно у кого...

– Не неизвестно у кого, а у наших сотрудников, - поправил Репин из-за стола, - и вы прекрасно понимаете, почему вас задержали.

– Не понимаю, - развел руками водитель.
– Незаконное пересечение моста? Я готов выплатить штраф за нарушение. Но поймите меня чисто по-человечески: я же заботился о людях, они уже измучились в очереди в порту, я хотел поскорее довезти их. Это что, преступление?

– В первую очередь вы заботились не о пассажирах, а о встрече с Бро в Джамете, - небрежно сказал Уланов, давая понять водителю, что картина им уже ясна, осталось лишь проверить отдельные детали. Старый трюк, но действенный. Вот и сейчас парень резко развернулся к нему на стуле; в глазах мелькнул испуг. Но это длилось не больше секунды. Опытный дорожный волк, способный пробиться на большом автобусе через многодневную пробку и удержать на ровном ходу тяжелую груженую машину, у которой на скорости 50 километров в час пробило колесо, быстро овладел собой и недоумевающе поднял брови:

– Право, не понимаю, господин адвокат. Я на работе, мне нужно было доставить людей в Джамете еще позавчера к обеду. К сожалению, документы, подтверждающие это, остались в кабине...

– Они будут приобщены к делу, - заверил Репин.

– Конечно, я буду обращаться в соответствующие инстанции, - пообещал водитель, - если у меня угнали автобус и разобьют его, я ущерб возмещать из своего кармана не буду, пусть спрашивают по суду с угонщиков. У нас правовое государство, где нельзя вот так по прихоти выкручивать людям руки и отжимать казенную собственность.

Репин с Улановым переглянулись: "Крепкий мужик, удар держит хорошо!". "Жаль, не старые времена, - подумал Репин, - все под наблюдением, права человека соблюдать надо, адвокат при допросе присутствует. А то вмазать бы голубчику пару раз под ребра, чтобы посговорчивее стал. Но нельзя!"

– А что скажет ваш начальник, узнав о предмете, который вы перевозили в кабине автобуса?
– спросил он.
– Ай-яй-яй, какая незадача: диадему-то вы махнули большой исторической ценности, государственное достояние. Ее по всему Крыму полгода ищут, а она у вас под отвертками валяется. Нашли место для хранения раритетов!

– Я не понимаю, о чем вы говорите, - сказал водитель по-прежнему спокойно, но на лице мелькнуло злое и затравленное выражение - как у одного из немцев в финале советского фильма "А зори здесь тихие".
– И не знаю, для какого дела вы "крайнего" подыскиваете.

– Кто такой Бро, которому вы регулярно звонили и отправляли тектовые сообщения в эти дни?
– рубанул сплеча Репин.
– Зачем в ящике с инструментами в вашем автобусе двойное дно? И кто передал вам диадему скифской царицы, украденную из Севастопольского музея в феврале ?

"Грубо работает, - подумал Уланов, - оглушить допрашиваемого лавиной вопросов в расчете, что он не сориентируется, как отвечать, и запутается во вранье и увертках. Не на всех это действует! По крайней мере, на этого - едва ли!"

– Я не знаю, о какой диадеме идет речь, - упорствовал водитель, расслабленно откинувшись на спинку стула.
– А вот вам на суде могут и по шапке накидать за такие вещдоки. Протокола об обнаружении и изъятии, составленного по всем правилам, у вас нет? Разве что задним числом на коленке напишете. И само обнаружение не зафиксировано с соблюдением всех формальностей? Мой адвокат в два счета докажет, что закладку сделали те двое, которых я под Аджимушкаем подобрал. Я видел, как та цыганка в кабине шуровала, когда меня в караулку повели бабло рубить. Эх, не хочешь себе зла, не делай людям добра! Я их пожалел, как порядочных в автобус посадил, а они мне краденое подсунули!

– В кабину подсунули?
– насмешливо спросил Уланов.
– В ящик с инструментами? Под двойное дно? Может, и двойное дно наши сотрудники тоже сделали? Закладку обычно попроще делают: в багажник или бардачок.

Бордовый от злости Репин в коридоре курил в окно.

– Сунуть бы его в общую камеру на денек, - процедил полковник, когда Уланов остановился рядом и тоже щелкнул зажигалкой.
– Да подобрать такое местечко, где его живо научат правильно себя вести! Блин, нам ведь правда за такое изъятие диадемы на суде адвокат таких котях навешает! Придерется к тому, что обнаружение и изъятие не были правильно оформлены, и этого гада освободят из-под стражи в зале суда. Он нам еще на прощание в рожу плюнет и посмеется. Ну, вот скажите, как его расколоть, если по почкам дать нельзя, а по-хорошему он быкует и морду ящиком делает?