Чтение онлайн

Вайолет принесла накидку из белого горностая, которую Корнелия набросила на плечи. Ее парчовая сумка, украшенная алмазной пылью, сверкала, когда Вайолет укладывалав нее носовой платок.

— Всего хорошего, Вайолет. Пойди погулять с Хаттоном, развлекись немного. Я сама приготовлюсь ко сну, когда вернусь.

— Надеюсь, ваша светлость хорошо повеселится, — сказала Вайолет.

— И не говори Хаттону, что я ушла, — сказала Корнелия, подходя к дверям. — Сделай вид, что я уже легла — не забудешь?

— Конечно нет, ваша светлость.

Вайолет улыбалась, глядя, как Корнелия торопливо вышла в гостиную. Бедняжке давно пора развеяться, подумала она. Любовь может принести столько страданий. На секунду ее глаза заволокло туманом, и губы задрожали. Затем, призвав на помощь здравомыслие и стойкость, она решительно занялась работой, заставив себя думать о другом.

Мадам Рене де Вальме была дочерью уважаемого адвоката из Амьена. Ей исполнилось восемнадцать, когда самый знатный клиент отца, принц Максим де Вальер Шатель, увидел ее и влюбился.

Тот факт, что он сумел преодолеть совершенно естественные протесты со стороны родителей Рене и увезти ее с собой без особого сопротивления, многое говорит о его даре убеждать, а также о важности занимаемого им положения.

Он поселил Рене в Париже и начал обучать. В свои преклонные года, а было ему за пятьдесят, он вдруг обнаружил, что ему одинаковое удовольствие доставляет знакомить ее с искусством и достижениями цивилизации, как и посвящать в тайные восторги любви.

Рене оказалась способной ученицей, и когда семь лет спустя принц внезапно скончался от сердечного приступа, она была совершенно другим человеком, не похожим на ту юную девушку, которая бросила скучный серый дом среднего достатка в Амьене. Она стала образованной, исключительно начитанной, а еще она научилась быть весьма привлекательной.

Принц, к огорчению своих сыновей и дочерей, оставил Рене значительную сумму, достаточную, чтобы прожить в комфорте до конца дней. Но Рене в двадцать пять лет вовсе не намеревалась прозябать на покое, в неизвестности, или вновь вернуться к респектабельности. Преимущества, которые давали ей деньги принца, заключались в том, что теперь она могла позволить себе выбирать своих будущих покровителей.

После кончины принца у нее было много возлюбленных. Многих из них отличало не только происхождение, но и ум. Она приближалась к своему тридцатидвухлетию, когда встретила князя Ивана. Они полюбили друг друга с первого взгляда с безоглядной страстью двух чрезвычайно эмоциональных и умных людей. Это был союз души и тела.

К этому времени Рене стала одной из самых известных женщин Парижа, а ее карета, запряженная шестеркой белых лошадей с оранжевыми султанами на головах, которыми правил черный как смоль кучер, превратилась в достопримечательность Елисейских полей.

Ее наряды фотографировали, подглядывали и копировали женщины всех социальных слоев: и те, кого называли респектабельными, и те, кто подобно самой Рене, принадлежали к полусвету.

О ее драгоценностях ходили легенды, а в квартире на авеню Габриель, по слухам, хранились картины более ценные, чем в Лувре, и сокровища богаче, чем можно было увидеть в музее Клюни. Разборчивость Рене заставляла мужчин с еще большим рвением добиваться ее знакомства. Если ей кто-то не нравился или она считала, что он ведет себя неосмотрительно, она никогда не приглашала такого человека на свои вечера и не встречалась с ним вновь, как бы высоко он ни стоял на социальной лестнице, и с каким бы пылом ни молил ее о прощении. В своем роде она стала такой же важной дамой, как многие из аристократок благородного происхождения, которые следили за ней с любопытством, но не могли из-за запретов условностей завести с ней знакомство.

В одном Рене оставалась непреклонной — у нее никогда не было больше одного возлюбленного в одно и то же время, и тому, кто снискал ее благосклонность, не приходилось сомневаться в ее верности и преданности, что могло послужить примером для многих жен.

— Всегда помни, что способность завоевывать друзей — это искусство, которое нужно в себе развивать, — как-то сказал ей принц.

Рене восприняла этот совет и дружила со многими, так что мужчины, которые оставили всякую надежду добиться более близких отношений, получали взамен дружбу, доверялись этой женщине и пытались развлечь ее, насколько позволял им кошелек.

— Она мой очень дорогой друг, — сказал Арчи кузине и не кривил при этом душой.

Он знал Рене уже много лет, с тех пор, как приехал в Париж зеленым юнцом и начал расшвыривать направо и налево те небольшие средства, которыми располагал, с бесшабашностью, порожденной скорее страхом, что его сочтут молодым, нежели импульсивной щедростью.

Рене приняла его под свое крылышко. Она показала ему Париж, и немногие молодые люди могли похвастаться, что увидели этот город именно таким в свой первый визит; она показала ему, что существует веселье без вульгарности, развлечения без порока. Она высмеяла его многие предрассудки и внушила ему уверенность в себе, с тех пор не покидавшую его никогда.

Их дружба продолжалась много лет. Если Арчи случалось приезжать в Париж, то почти все время он проводил с Рене, а она всегда говорила о нем, как обычно говорят о младшем непутевом брате, к которому питают нежную любовь.

Арчи, как и остальные истинные друзья Рене, радовался ее счастью с князем. Это был один из самых обаятельных представителей русской придворной знати, наводнившей Европу в поисках удовольствий и тратившей баснословные богатства своей таинственной неведомой страны с расточительностью, от которой даже видавшие виды парижане приходили в изумление.

Рене получала все, что только могла пожелать. Ее драгоценности не поддавались описанию, ее кареты, меха и наряды заставляли глаза многих женщин вылезать из орбит от ярости.

В это время года князь всегда возвращался в Россию к своей многострадальной семье и заброшенным поместьям, но каждый день напоминанием о его любви, хотя вряд ли Рене могла о ней забыть, служили цветы, которые доставлялись в ее апартаменты.

Корнелия увидела ее впервые на фоне сотни пурпурных орхидей. Молодая герцогиня не знала, чего ей ожидать, хотя в тот момент была бы рада самому дьяволу, если бы знала, что он может спасти ее от отчаяния. Она представляла, что увидит очень яркую даму, облаченную в кричащие цвета, может быть, даже с эгреткой или в страусовых перьях.

Вместо этого перед ней стояла худенькая женщина, по возрасту не намного старше ее, в однотонном черном платье, с зачесанными назад волосами, уложенными в обманчиво простую прическу. Единственной цветной ноткой было ожерелье из огромных изумрудов, плотно охватившее белоснежную длинную шею, и кольцо с тем же камнем, которое, казалось, оттягивало вниз маленькую ручку.

Рене не была хорошенькой, более того, лицо ее, когда она молчала, имело почти суровое выражение. Но стоило ей улыбнуться, как все моментально изменялось и сразу обнаруживалось очарование этой женщины. В движении ее губ было что-то чарующее и соблазнительное, а ямочки на щеках придавали ей пикантную лукавость, которая вызывала ответную улыбку.