Чтение онлайн

Ответная улыбка Лизы была печальнее слез.

– Он никогда не приезжал в Рудольфскроне. Мы встретились с ним в Зальцбурге, у Коллоредо, и я с ним танцевала. Но я уже получила к тому времени письмо от Гаспара. Оно вызвало у меня раздражение, и я надеялась пробудить ревность Альдо, чтобы заставить его приехать ко мне. Это было глупо и совершенно ни к чему... и недостойно меня!

– ...но вполне действенно, – произнес Адальбер. – Могу вас заверить, что Альдо был в ярости.

– Наверное, не в такой, как вам кажется! Я знаю, каким он бывает в подобных случаях. Если бы он и впрямь так разозлился, он первым же поездом приехал бы в Ишль, несмотря ни на какой полицейский надзор. А я повела себя как... как...

– Не упрекайте себя! Я поступила бы гораздо хуже, – вздохнула маркиза. – Я всегда мечтала о приключении с великим авантюристом, но мне встретился лишь отец Фуко. Святой! Кроме того, я уже вышла из возраста шалостей. А теперь не могли бы вы решить сомнение в его пользу?

Вместо ответа Лиза поцеловала старую даму и ушла к себе. Маркиза тут же обрушилась на Адальбера.

– Совершенно бредовая история, но мне необходимо знать правду. Можете ли вы мне поклясться, что между Альдо и этой несчастной женщиной никогда ничего не было?

– Я ничего не знал и не видел, – ответил тот, пожав плечами. – А поручиться ни за что никогда нельзя...

– Она и впрямь была так красива?

– Больше чем красива! Обворожительна... она поистине околдовывала! И все же готов положить руку в огонь и дать голову на отсечение, что Альдо к ней не прикоснулся. Он по-настоящему любит свою жену...

– Как по-настоящему любил Анельку, а до нее – Дианору Вендрамин! Мой бедный друг, все, что мы можем сделать, вы и я, это предоставить действовать времени...

– Если Альдо даст нам его, это время! Я возвращаюсь в клинику и не сдвинусь с места, пока не буду уверен хоть в чем-нибудь!

В самом деле, двое суток спустя профессор Дьелафуа мог уже поручиться за жизнь своего пациента, но решил продержать его в клинике еще две недели для того, чтобы обеспечить полное выздоровление, а главное – уберечь князя от журналистов. С той самой ночи в Сен-Клу пресса не унималась, пытаясь сократить разрыв между Мартином Уолкером, которому его положение свидетеля обеспечивало привилегию, и всеми остальными, далеко от него отставшими. Подступы к клинике осаждали день и ночь, несмотря на полицейские кордоны, при помощи которых комиссар Ланглуа пытался защитить больного.

В самом деле, помимо Видаль-Пеликорна, который трое суток оттуда не выходил, Жиля Вобрена, мадам де Соммьер, Ги Бюто, поспешившего приехать из Венеции, Мари-Анжелины Альдо навещали прочие друзья, а многие известные личности прислали свои карточки, как, например, магараджа Капурталы перед отъездом в Индию. Но чаще всех появлялся магараджа Альвара, который с первого дня присылал узнать новости и которого комиссару Ланглуа стоило большого труда отговорить от того, чтобы поставить вокруг клиники охрану из своих адъютантов.

Лиза, как и обещала, уехала, едва только больной начал выздоравливать. Перед тем у нее была долгая беседа с Ги Бюто, к которому она была искренне привязана. Суть этой беседы она изложила Адальберу, пока тот провожал жену друга на поезд до Зальцбурга, где ее должна была встретить бабушкина машина:

– Я совершенно не намерена разводиться или лишать Альдо малышей, но я не хочу некоторое время его видеть, потому что мне надо подумать. Как бы там ни было, близнецам лучше провести лето в горах, чем в сырой душной Венеции. Скажите ему, что он может мне писать, но мы с ним ни в коем случае не увидимся! Это ничего не помогло бы уладить...

– Нелегко будет заставить его проглотить такую пилюлю!.. Потому что, в конце концов, Лиза, даже если допустить, – а я этого не допускаю! – что у него была слабость к этой женщине, теперь Таня мертва.

– Вот именно! Воспоминание об умершей, может быть, еще труднее стереть, а я не хочу, чтобы он нас все время сравнивал.

Как и предвидел Адальбер, передавать это сообщение оказалось нелегко. Когда сознание Альдо окончательно прояснилось, первым делом он потребовал, чтобы к нему пришла жена. Адальбер тогда выкрутился, сказав, что Лиза больна, но настал день, когда Морозини достаточно набрался сил, чтобы услышать правду. И правда его ошеломила:

– Лиза больше не хочет меня видеть? Она в самом деле верит, будто я был любовником той женщины?

– Хуже того: она убеждена, что ты ее любишь!

– Глупо, это предельно глупо! Кто мог ей такое внушить?

– Прежде всего, кузен Гаспар...

– Им я займусь, как только...

– Не советую. Ты ведь понимаешь, что я с ним повидался. Он тебя не любит, но он честный человек, и он всего только рассказал о том, что видел своими глазами. Если ты набросишься на него, Лизе это не понравится. Впрочем, главный виновник всего не он, а ты сам...

– Я?!

– Да, дорогой, именно ты. Когда Лиза пришла сюда на следующий день после твоего спасения, ты назвал ее Таней. Я прекрасно знаю, что ты еще бредил, но что было – то было, я сам при этом присутствовал.

Ошеломленный Морозини какое-то время молчал, потом воскликнул:

– Что за глупости! Я совершенно не помню Лизу. Зато я очень хорошо помню, что в какой-то момент туманно видел Таню...

– Значит, тебе явился призрак: ты ведь и сам знаешь, что она убита!

– Потом я это понял, но клянусь тебе, что в ту минуту Таня была для меня вполне живой. Я и сейчас вижу, как она надо мной склоняется, с этим ее бледным лицом, в черном и бледно-голубом, это ее обычные цвета...

– Она... она всегда носила эти цвета?

– Всегда! Они так шли к ее большим голубым глазам.

– Ты видел голубые глаза?

– Может быть, и нет... Я видел нечто туманное, но это могла быть только она.

– Тем не менее это была не она, а Лиза. Лиза, которая сначала выкрасила волосы, чтобы сыграть роль, за которую взялась, чтобы прийти к тебе на помощь, а потом оделась в то, что ей посоветовали у Ланвен: костюм из черного бархата и бледно-голубого атласа, с прелестным тюрбаном из тех же тканей, который плотно окутывал ее голову. Теперь мне все понятно: это чудовищное недоразумение...