Жена чародея
Шрифт:
— Я тебя не понимаю.
— Ты не понимаешь другого. Ты не понимаешь того, что за человек на самом деле Фал-Грижни. У меня есть друзья среди Избранных — и весьма высокопоставленные друзья, — и они рассказали мне о твоем муже такое, что у тебя уши бы завяли, если бы ты только услышала!
— Значит, твои друзья — лжецы. Или невежды. Или и то, и другое сразу, — заорала она, дав наконец волю и собственному темпераменту. — Кто они такие?
— Я же говорю тебе, что они маги. То есть люди, знающие Грижни — и его поступки, и его характер!
— Знающие его лучше, чем собственная жена?
— Ах, да что там! Можно не сомневаться в том, что с тобою он добр. Ему хочется повернуться к тебе светлой стороной. Иначе юная девица не стала бы обожать стареющего самодура. Но скажи мне, Верран, а что тебе известно про Фал-Грижни доподлинно? Что тебе известно о его прошлом? О его злодеяниях, о его злоупотреблениях должностным положением в качестве магистра ордена Избранных? Знаешь ли ты что-нибудь о его властолюбии? О его безжалостности? Или, например, о его экспериментах? Или о том, как он извращает великую мощь, данную ему в рамках Познания? Вот скажи мне, над чем он работает прямо сейчас? Тебе известно хотя бы это?
Верран промолчала.
— Вот видишь! Он дал тебе узнать о себе весьма немногое — и по вполне понятной причине. Поэтому мне и приходится предостеречь тебя об опасности и посоветовать тебе порвать все узы, связующие тебя с Грижни, пока это еще возможно. Но запомни, Верран, его своеволие не навеки останется безнаказанным.
— О какой опасности ты меня предупреждаешь? И о каком своеволии говоришь? Все это чушь!
— Все это сущая правда. Фал-Грижни не удастся скрыть навсегда собственные преступления. Однажды ему придется предстать перед судом. И когда это произойдет, пусть хотя бы никто не скажет, будто ты, его жена, стала и его сообщницей!
— Я понимаю, что ты не лжец, значит, мне остается допустить, что тебя ввели в заблуждение. Но неужели ты сам не понимаешь, как смехотворно все это звучит? Ты рассказываешь мне какие-то жуткие истории про моего мужа, не предъявляя при этом ровным счетом никаких доказательств. Ты прислушиваешься к клевете, которую распространяют его враги, то есть те самые люди, имена которых ты не можешь или не хочешь назвать. Ты приходишь ко мне с напоенными ядом обвинениями и рассчитываешь, что я приму эти ничем не подкрепленные слова за правду. Ты очерняешь имя моего мужа и пытаешься расстроить наш брак. — Теперь она разъярилась уже по-настоящему. — Я ненавижу тебя за это, Бренн Уэйт-Баэеф, и говорю тебе в лицо: тебе должно быть стыдно!
— Ты не можешь разозлить меня, моя Верран, потому что я понимаю: ты не отвечаешь за собственные слова. Твоими устами говорит Фал-Грижни. — Она собралась было сказать в ответ что-то гневное, но он не дал ей перебить себя. — Но я спасу тебя! Спасу вопреки тебе самой! Нет, тебе не обязательно верить мне на слово. Уже весь город поднимается, почувствовав опасность, и я могу доказать это. Я должен тебе кое-что показать.
Он раскрыл кожаную сумку, которую носил на поясе, достал оттуда лист бумаги, развернул его и передал Верран.
Это была листовка большого формата. Первое, что бросилось в глаза Верран, была грубая и злая карикатура на Фал-Грижни: лицо его на этой карикатуре было по-волчьи злобно. У него над головой клубились крылатые, демонического вида создания. Под карикатурой был напечатан текст, и Верран прочитала его:
"ЛАНТИ-ЮМ СПАСЕН, А ЗАГОВОР РАСКРЫТ!
Да будет ведомо всему миру, что над городом Ланти-Юм нависла страшная опасность. Она выявлена и доказана, и доказательства настолько весомы и неопровержимы, что жуткий и кровоалчный черный колдун из ордена Избранных, лорд Террз Фал-Грижни вкупе с другими волшебниками и с ведьмой по имени Гереза Вей-Ненневей изобличен тем самым в заговоре против Общественного Блага. Колдуны живут в роскоши, которую вспоило человеческое несчастье, потому что серебро, принадлежащее простым людям, превращено в слитки и хранится в казне у лорда Грижни, обманным и колдовским путем завладевшего выплаченными нами налогами. Но и это украденное сокровище не умерило алчности предателей, которые злоумышляют теперь убить великого князя и всю его семью с тем, чтобы самим стать королями и принцами.
Далее стало известно, что Террз Фал-Грижни заключил союз с белыми демонами пещер с тем, чтобы они помогли ему при достижении его гнусных целей. Он же, со своей стороны, пообещал демонам впредь кормить их человеческими младенцами. Таким образом Фал-Грижни со своими приспешниками надеется расплатиться с демонами кровью жителей Ланти-Юма и утолить дьявольские аппетиты таинственных чудищ нашими детьми.
Будьте уверены в том, что так оно все и будет, если отважный народ Ланти-Юма с оружием в руках не обрушится на предателей. Примите это предостережение к сведению все, у кого есть мужество противостоять тирании и сверхъестественной жестокости.
Союз патриотов».
Верран стремительно прочитала этот текст.
— Где ты это взял?
— Последние день-два такими листовками обклеен весь город, — ответил Бренн.
— Весь город? Но кто их расклеил? Это же так подло! Это же такая ложь…
— Ложь? Ты уверена?
— Конечно уверена! Я знаю лорда Грижни! Все это — клевета!
Бренн сочувственно поглядел на Верран и промолчал.
— Но как хоть один здравомыслящий человек может поверить в такую мерзость? Белые демоны пещер — существа мифологические, и всем это прекрасно известно. Их же на самом деле не существует!
— Нет. Они есть.
— И что это еще за союз патриотов?
— Я думаю, он именно то, что утверждает его название.
— Но какие же они патриоты? Они грязные лжецы, и им нужно запретить распространять подобную клевету. Герцог должен найти их и бросить в темницу.
— Поверить в правду не так-то просто.
— Да какая же это правда! Впервые в жизни я радуюсь тому, что так мало людей умеет читать.
— Сведения распространяются и так и этак. Вот, Верран, посмотри!
Он указал на дальний конец баржи. Там группа горожан собралась вокруг человека, читающего точно такую же листовку вслух.
— Это надо немедленно прекратить! Пойду поговорю с этими людьми.
— Даже не вздумай, — остерег Бренн. — Если эти люди узнают, что ты жена Грижни, даже твой мутант тебя не спасет.
— А мне все равно! Хочу выслушать, что они мне скажут.
И не дожидаясь ответа, она устремилась в дальний конец баржи. Бренн и Нид последовали за нею. Они подошли как раз, когда чтение завершилось. На мгновение наступила тишина, а затем торговец рыбой с обветренным и умным лицом заметил:
— Чушь собачья!