Чтение онлайн

— Почему ты не сказала?.. Ведь я бы не тронул тебя до свадьбы…

Она, тихонько смеясь, уронила его на кровать:

— Дурачок! Разве это что–то меняет? Я люблю тебя…

Зотов впервые опаздывал на работу. Они с Женькой элементарно проспали и проснулись, когда было уже без пятнадцати минут девять. Вечерние тревоги показались при свете чудесного утра такими незначительными и мелкими, что оба даже не вспомнили о них. Зато прошедшая ночь казалась обоим волшебной. Девушка сидела на кровати, завернувшись в одеяло и смеялась, глядя, как Сергей бегает по дому в поисках неизвестно куда исчезнувшей рабочей рубашки. Зотову и самому было смешно, хотя в другое время он бы разозлился или взял из шкафа другую. Он махнул рукой, посмотрев на часы и улыбнулся, глядя на Женьку:

— Опоздал! Ну и ладно. — Подошел к ней и поцеловал в нос: — Давай одевайся тоже. Я сейчас чайник поставлю, что–нибудь приготовлю, а потом вместе в ЗАГС поедем. Заявление подадим. Паспорт у тебя с собой? Надеюсь, ты не передумала выйти за меня замуж?

Она лукаво улыбнулась, потянувшись рукой за бюстгальтером:

— Паспорт в сумке. Ни за что на свете не откажусь от счастья быть твоей женой!

— Тогда одевайся!

Заведующая удивленно взглянула на них и что–то промямлила насчет большой разницы в возрасте. Женщину очень удивило их появление и решение. Городок был небольшой и все друг друга прекрасно знали. Женька ответила стихами:

— «Любви все возрасты покорны…»

Заявление приняли. Выйдя из ЗАГСа, Зотов взглянул на девушку:

— Сейчас заедем в мастерскую и я отпрошусь на сегодня. Потом смотаемся в сберкассу, ну а затем прогуляемся по магазинам. Надо купить тебе все, что требуется… — Увидев, что девушка насупилась при последних словах, добавил: — Ну не в моих же рубашках тебе ходить? Теперь ты моя невеста. Жень, ты пойми, в этом нет ничего стыдного. Вот ты выучишься и сама себя сможешь обеспечивать. А пока, раз уж так у нас все получилось, позволь мне купить все, что тебе требуется. Только говори и не стесняйся. Я ведь глуп в таких делах, как выбор женской одежды. Ладно?

Она кивнула. Зотов уговорил Женьку зайти с ним в автомастерскую. Прежде, чем зайти к начальнику и объяснить опоздание, громко объявил работавшим мастерам, поднявшим головы при их появлении:

— Разрешите представить всем вам мою невесту — Женю Карееву. Мы только что подали заявление в ЗАГС. Всех приглашаем на нашу свадьбу, которая состоится через месяц.

Мужики столпились вокруг. Поздравляли. Начальник, Юрий Редькин, услышав шум в мастерской, вышел из кабинета. Услышав, в чем дело, радостно поздравил и отпустил Зотова на весь день, даже не вспомнив, что тот заранее не договаривался. Почти все автослесари знали Женю и теперь удивленно переглядывались. Она смущенно улыбалась, ухватившись обеими руками за ладонь Сергея и кивала в ответ на поздравления.

Затем они побывали во всех магазинах в центре. Сергей накупил платьев, халатов, нижнего белья, разных мелочей по ее выбору и обручальные кольца. Продавцы с изумлением наблюдали. Напоследок зашли в «Гастроном» и Зотов прихватил бутылку шампанского, объяснив уставшей от примерок Женьке:

— Надо же нам отметить помолвку!

Девушка улыбнулась:

— Ты и так столько денег потратил…

Он, не смущаясь людей, обнял ее за плечи:

— Жень, деньги не главное. Я их все готов на тебя потратить. Такого счастья, что я испытываю сейчас, у меня никогда не было.

Подъехали к дому и остолбенели: ворота были вымазаны дегтем, а на стене дома темнела надпись черной краской: «Зотов — педик, Женька — блядь». Девушка закусила губу до крови, чтоб не разреветься от обиды. Сергей открыл ворота и загнал машину во двор. Зачерпнул воды из бачка, прихватил две тряпки и нож. Вместе принялись смывать со стены грязную надпись. Мужчина был внешне спокоен, а Женька вся кипела от негодования. Наконец не выдержала:

— Мало того, что прокляли, так теперь еще и жизнь отравляют! Ну что мы им такого сделали? Я считала их умными и добрыми, а они готовы убить, лишь бы не видеть нас вместе. Почему так, Сережа?

Он дотронулся до ее руки мокрыми, испачканными в краске, пальцами:

— Ты любишь меня, вот и вся причина. По их понятиям, мы не имеем права на эту любовь. Они не могут примириться с тем, что я их ровесник, а ты их молодая дочь. Они хотели бы видеть рядом с тобой молодого, сильного парня, а не такого старика, как я.

Кареева горячо воскликнула и даже тереть стену перестала. Повернулась к нему:

— Но ты же не старик! Я не знаю теперь, как мне к ним относиться? Не могу враждовать, но и быть в состоянии напряжения постоянно тоже не в силах. Больше всего боюсь потерять тебя. Давай уедем после свадьбы? Мне два года учиться. Может, они за это время успокоятся? Потом вернемся. Думаю, ты будешь мечтать о ребенке, но мне надо доучиться, Сережа. Я ведь хотела стать хирургом с детства…

Сергей потрепал ее по плечу:

— Об этом и речи быть не может. Ты будешь учиться, сколько потребуется.

Надпись не стиралась, а напротив дома, на дороге, начал собираться народ. Качали головами, переговаривались вполголоса. Никто не подошел к ним. Зотов принес банку коричневой краски и валиком, демонстративно, закрасил стену до окон. Этой же краской заново покрасил ворота, а заодно и калитку. На все ему потребовалось не более пятнадцати минут. Девушка стояла рядом и покусывала губы. Сергей попытался успокоить Женьку:

— Я давно уже собирался их покрасить, да все руки не доходили. — Повернулся к толпе: — Ну и что интересного увидели? Эти слова к нам не относятся, просто не хочется дом поганить. Тот, кто их написал, себя в первую очередь измарал…

Под взглядами толпы, он обнял девушку и направился к калитке. Во дворе легонько коснулся ее волос губами. Вошли в дом. Женька принялась собирать на стол, чтобы пообедать. Она постаралась взять себя в руки, хотя была необычайно молчаливой. Сергей помогал и подсказывал, где что лежит. Девушка молчала во время еды. Принялась неспешно мыть посуду, о чем–то раздумывая. Спросила, посмотрев на стиравшего крошки со стола мужчину:

— Хочешь, я им тоже дом «украшу»?

Он подошел и обнял ее:

— Не надо, Женя. Ведь они твои родители. Извини, но этими словами они лишь себя грязью покрыли.

— Почему они нам жизнь портят, а я не могу отплатить той же монетой? Мне жаль, что ты страдаешь.

Зотов погладил ее по голове, словно маленькую:

— Все потому же — они твои родители. Я стерплю, лишь бы ты рядом была. И если даже не рядом, но я должен знать, что ты моя. Тебе когда уезжать?

— Через четыре дня. Надо бы билет заранее купить.