Женька
Шрифт:
Зотов улыбнулся:
— Передам.
Он вручил жене декана банку с наливкой, попрощался с Ольховскими и повез жену к общежитию. Не успели подъехать, как на крыльце появились все многочисленные жильцы во главе с комендантом. Не слушая возражений Зотова, их просто внесли в холл, где стояли накрытые столы. Усадили рядом и предупредили:
— Можете не пить, здесь никто заставлять не будет. А вот посидеть часок–другой вы просто обязаны. В этом году ваша свадьба первая.
Едва расселись, как хор из двух сотен глоток гаркнул:
— Горько!
Сергей наклонился к уху Жени:
— Ты знала, что так будет?
Она улыбнулась:
— Догадывалась!
Студенческая свадьба гудела. Сергея и Женю поздравляли со всех сторон, а один из ребят, наклонившись к уху жениха, прошептал:
— Ты самую лучшую девчонку из группы увел. У нас все ребята рады были бы ее за себя взять. Береги ее!
— Обязательно!
Студенты вручили молодым свой подарок — шикарную детскую коляску немецкого производства. Женька слабо пискнула от удивления и смущения. Оказалось, что к подарку «приложили руку» и профессора.
Сергей среди студентов тоже почувствовал себя молодым. И когда их потащили танцевать, он «выдал» такое, что молодежь остолбенела, а потом принялась яростно свистеть и хлопать. Хотя Зотовы не выпили не рюмки, они веселились от души. Гулянье затянулось до позднего вечера. Комендант уговорила Сергея остаться до утра, предоставила молодым свою комнату, а сама ушла ночевать к студентам.
Сергей выехал в пять утра и полвосьмого был уже дома. Полдевятого Женя вошла в деканат с тяжелой сумкой. Все профессора были в сборе. Она поздоровалась:
— Здравствуйте! На днях я вышла замуж за человека, которого люблю. А вчера в общежитии наша свадьба была отпразднована еще раз. Мы с мужем знаем, что и все вы участвовали в ее организации. Мы хотим сказать вам огромное спасибо и просим выпить за наше счастье. Эту наливку мой муж делал сам.
В дверях появился Ольховский и добавил:
— И отличная, надо сказать, наливка!
Женька, поставив пятилитровую бутыль на стол, встала в сторонке и принимала поздравления преподавателей. Потом тихонько ушла. Все сразу же столпились возле бутыли. Вездесущая Мария Всеволодовна, преподаватель на отделении «Стоматология», вытащила пробку и понюхала:
— Запах умопомрачительный! Свежей вишней пахнет.
Николай Степанович заметил:
— Чем нюхать, лучше попробуйте!
— А занятия?
— А вы чуть–чуть. Я разрешаю. Ну, а уж остальное только после занятий.
Все потянулись к бутыли с рюмочками и стаканчиками. Пробовали и ахали:
— Ни один покупной ликер не сравнится с этой наливкой! И вишни на дне!
Декан опять подал голос:
— Моей жене обещали дать рецепт.
Мария Всеволодовна умоляюще посмотрела на него:
— Надеюсь, Николай Степанович, вы не собираетесь держать его в тайне?
— Не собираюсь. Между прочим, занятия уже пять минут назад начались. Студенты ждут…
Все мгновенно разбежались по аудиториям.
Евгения Зотова сдала сессию на «отлично» и действительно попала на практику к профессору Ольховскому. Чаще всего, для ассистирования особо сложных операций, он брал ее. Учил на практике. Потом доверил делать операции самостоятельно, а сам лишь наблюдал и время от времени что–то подсказывал. Женька прекрасно справлялась. Каждую субботу к ней приезжал муж и подружки на ночь исчезали из комнаты, чтобы предоставить им свободу. И каждый понедельник, регулярно, Ольховский бранил ее:
— Почему к нам не пришли? Ведь у нас целых две свободных комнаты. И что вам далось это общежитие? На вашей свадьбе я был твоим посаженным отцом. Я ведь теперь не чужой тебе. И Неля обижается, что редко бываешь. Прости старика, но привязались мы с женой к тебе!
Женька, чувствуя себя виноватой, слабо оправдывалась:
— Да не хочется вас тревожить. У вас и своих забот хватает.
Сергей приехал к ней весь белый и в поту. С трудом выбрался из машины. Женька подбежала к нему:
— Сережа, что случилось?
— Что–то мне плохо. В правом боку болит со вчерашнего вечера. Всю ночь рвало. По дороге тоже часто останавливался. Еле доехал…
Слабо улыбнулся:
— Ты ведь доктор у меня. Вылечишь…
И рухнул без сознания прямо к ней на руки. Женька с трудом удерживая тяжелое тело мужа, дико закричала:
— На помощь!
Мгновенно из дверей общежития выскочило несколько человек. Зотова внесли внутрь, а Женька вызвала Ольховского по телефону. Тот сразу же примчался в общежитие. Взглянув на белое лицо Жени и узнав, что Сергей успел ей сообщить, скомандовал:
— Немедленно в операционную при институте. По всем признакам у него острый аппендицит.
Обернулся к Женьке:
— Ты проведешь операцию.
Студенты прямо на руках внесли Сергея в приемный покой. Профессор уже шумел в ординаторской. Зотова готовили к операции, а его жена трясущимися руками натягивала перчатки. Ее марлевая повязка была мокрой от слез.
Муж лежал на операционном столе, а она все никак не могла решиться сделать надрез. Ольховский торопил:
— Давай! Каждая секунда на счету!
Женька поднесла прыгающий скальпель к коже мужа и уронила его:
— Не могу! Его не могу!
Профессор заорал:
— Вон отсюда, девчонка! Отчислю с курса! Вон!
Женька, рыдая, выскочила из операционной. Упала на кушетку без сил и задохнулась в плаче. Выбежавший следом по приказу профессора, Андрей Камаев, быстро открыл шкаф. Накапал в мензурку валерьянки, разбавил водой и заставил ее выпить. Когда она немного успокоилась, принялся утешать:
— Степаныч отойдет. Ты же его знаешь! Не принимай его слова к сердцу. Знаешь, сколько раз он меня выгонял из операционной? Не счесть! Пойду, взгляну, что там и тебе скажу. Да не трясись ты! Выживет твой Сергей, вот увидишь!