Чтение онлайн

отправился, уж очень я хотел

увидеть в неформальной обстановке

свою любовь, в какой-нибудь обновке,

с распущенными волосами… Сел

я на автобус, после на троллейбус,

и вот в районе незнакомом шел

по улицам, как будто кто-то вел

меня по ним, пространственный сей ребус

преодолеть мне помогая… Был

уверен, что найду – и вот мой пыл

168

вознагражден: в одном дворе увидел

я одноклассников, что вышли поиграть

чуть-чуть на улицу, что – стоит то признать, –

случайностью счастливой было. «Митя!» -

я крикнул однокласснику, и вот

под общие ребячьи восклицанья

я подбежал к ним и уже, бряцая

пластмассовым мечом, щитом живот,

как в фильме, прикрывая, именинник

меня через ободранный малинник

169

повел к подъезду, а затем и в дом…

Да, мне везло. Когда чего-то очень

хотел я – добивался. Между прочим

сейчас грущу порою я о том,

что нет уже тех через край желаний,

а значит, нет везенья… Фатализм

ли это или просто пофигизм,

но я гляжу на жизнь без упований.

И мне комфортно!.. Даже, коль порой

отчаянье холодною волной

170

мне заливает разум… Ненадолго –

волна спадет, и я увижу свет

в обыденном, привычном; много лет

упорно отторгаемого толка

увижу свет в конструктивизме дней

сегодняшних… Но возвратимся в детство.

Там, впрочем, нам пора сменить соседство

колонки, туалета, сизарей

на голубятне, стула выносного

на новый мир в микрорайоне новом.

XI. ПЕРЕЕЗД

171

Прощай же, двор, в тебя я не вернусь

в своих воспоминаниях, пожалуй.

Прощай и дом, хотя с тобой немало

еще воспоминаний, но, боюсь,

что мне тогда не кончить этой книги.

Прощай кровать, в которой я с сестрой

двоюродной лежал и ведь порой

испытывал приятнейшие миги.

Прощайте ж, оттолкнемся же шестом

воспоминаний от святых ротонд

172

и дальше поплывем… Но не мешало б

героя мне в деревню поместить,

где каждый год ему случалось быть.

Но я, хотя на память свою жалоб

особых не имею, не могу

сейчас припомнить что-то, кроме в цвете

одной картинки: дырки в туалете

у моря, на песчаном берегу.

Та дырка кем-то дерзким и упорным

в стене была пробита, чтоб проворным

173

глазком увидеть женщину, когда

она садится над очком, бедняжка.

Та дырка часто заткнута бумажкой

газетною была, но иногда,

зайдя в мужской отсек, присев привычно

на корточки, я видел, чуть вперед

подавшись телом, что свободен ход

в стене для обозренья, и отлично

виднеется беленая стена

на женской половине. Но вина

174

за этот столь постыдный и запретный

взгляд в дырочку страшила меня так,

что сердце холодело, и никак

не мог решиться я в момент заветный,

ну, то есть, когда слышал, что вошла

за стенкой в туалет в вьетнамках дама,

взгляд бросить в дырочку, от страха и от срама

деревенел я, и уже дела

свои закончив, побыстрей старался

наружу выйти, ибо я стеснялся

175

одной лишь мысли, что меня принять

возможно за того, кто в эту дырку

подглядывает… Так что, я на вскидку

не помню, чтоб я мог там созерцать

какие-то запретные картинки.

Зато воображение мое

так разгоралось, вспомнив про нее,

про дырку, про возможные тропинки

к запретному, что это во сто крат

сильней того, что б мог там видеть взгляд…

176

Но что же, что же, надо нам, пожалуй,

читателя на тюки усадить

средь мебели, что начали носить

отец и с ним каких-то два амбала

по лестнице аж на седьмой этаж.

Была зима, я это помню точно.

Сам переезд не отложился прочно

в моем сознанье, помню инструктаж

отца о том, что я могу взять в руки

и отнести наверх. Садись на тюки,

177

читатель, осмотрись кругом, со мной

порадуйся: сравним мы с небоскребом

дом в девять этажей, не будь же снобом,

скажи, что так. Дождливой пеленой

окутана унылая окрестность.

Вот перед домом небольшой пустырь

с проталинами, вертится снегирь

на саженце, что должен эту местность

по плану через годы украшать.

Вот справа – метров тридцать, тридцать пять

178

от нас с тобой, читатель, - частный сектор,