Чтение онлайн

Рядом появилась худенькая вьетнамка и приняла у Фрэнки заказ, а через пару минут вернулась с бокалом сансера [27] .

Фрэнки пила вино, глядя на ночные огни Сайгона. Даже приятная музыка не могла заглушить всех звуков войны — рокота вертолетов, хлопков и выстрелов. В ночном небе то и дело мелькали красные всполохи, расцветали оранжевые огни. Может, в этом и заключалась простая истина: война выглядит иначе, если смотреть на нее с безопасного расстояния. Но стоит подойти ближе, и все изменится.

— Фрэнки.

Рай.

Она удивленно подняла глаза.

К ним бесшумно скользнула официантка.

— Скотч. Чистый, — сказал Рай.

Официантка ушла, и он сел напротив Фрэнки. Рай молчал, пока вьетнамка не принесла заказ и не растворилась в зале.

— Увидев тебя… я словно вернулся в прошлое.

— Да.

— Финли был моим лучшим другом.

— И моим тоже.

Он откинулся назад, внимательно ее изучая.

— Итак. Военная медсестра. Я думал, ты давно замужем за сыном миллионера.

— Как-то на вечеринке я встретила парня, и он сказал мне, что женщины тоже могут быть героями. Такого мне никогда не говорили.

— Вряд ли это должен был сказать я. — Он не отводил взгляда.

Она гадала, что же он думает, кого перед собой видит. Младшую сестренку Финли? Или ту, кем она стала теперь?

— Мне нужно было это услышать, — тихо сказала она.

Заиграло что-то совсем неизвестное.

— Потанцуй со мной.

Девочка внутри нее мечтала об этом, женщина — знала, какими хрупкими бывают мечты, но война научила ее танцевать, пока есть возможность. Она поднялась.

Рай взял ее за руку. Фрэнки приникла к нему, и он прижал ее к себе. Они двигались в такт музыке, но по-настоящему не танцевали. Она могла поклясться, что чувствует, как бьется его сердце.

Рай не отрываясь смотрел на нее, и в его глазах она увидела желание. Ни один мужчина еще так на нее не смотрел. Он словно хотел съесть ее, проглотить целиком.

Песня закончилась, и Фрэнки отстранилась.

— Нам не стоило танцевать, — сказала она. — Я слышала, ты помолвлен.

— Она далеко отсюда.

Фрэнки слегка приподняла уголки губ. Это были не те слова, которые она хотела услышать.

— Мне уже разбивали здесь сердце, — тихо сказала она, отступая еще на шаг. — Офицер должен быть джентльменом, Рай.

Он сцепил руки за спиной. Солдатская выправка. Вежливая дистанция.

— Прости за то, что пришел. — В голосе вдруг послышалась резкость. — Мне здесь не место.

Она кивнула и снова попыталась улыбнуться.

— Только не умирай. В операционной я вижу слишком много пилотов.

— До свидания, Фрэнки.

— До свидания.

Фрэнки ворочалась всю ночь, во сне ее терзали незнакомые прежде желания. Она открыла глаза уже поздним утром, солнце светило в номер сквозь чистое окно.

Ее первая мысль была о Рае.

Этот танец. И этот взгляд.

Она выбралась из постели. Барб оставила записку: «Встретимся на завтраке».

Фрэнки спустилась в ресторан отеля, Барб сидела за столиком и пила «Кровавую Мэри».

— Опохмел, — сказала она. — Что вчера было? Как я вернулась в отель?

— Применив свою суперсилу, я дотащила тебя на руках.

— Слава богу, репутация не пострадала.

— Никаких раздеваний, если хочешь знать. И ты не блевала в общественном месте. Ты, кажется, предпочла мужской туалет.

Официантка вернулась еще с одной «Кровавой Мэри» и поставила ее перед Фрэнки.

— Я была в хлам, но помню, что ты вела себя странно.

— Я?

Что-то в этой реакции насторожило Барб.

— Значит, я не ошиблась. Выкладывай, девочка.

Фрэнки вздохнула.

— Как-то летом Фин привел домой своего друга из Военно-морской академии. Для меня они оба были как боги. — Она слегка улыбнулась. Все это, кажется, было слишком грустно для правды. — Рай Уолш, тот командир в солнечных очках, был лучшим другом моего брата. И я была тогда в него влюблена.

— Красавчик, похожий на Пола Ньюмана? Вот это да. Так хватай его и беги…

— Он помолвлен.

— Черт. Только не снова. — Барб выпила. — А ты, конечно, хорошая девочка.

— Когда я танцевала с Джейми, я чувствовала себя в безопасности. Чувствовала любовь. С ним я была как дома, но Рай… в его руках я… знаешь, он так на меня смотрел… как будто хотел съесть. Было даже страшно.

— Это называется страсть, Фрэнки, она уничтожает принципы хороших девочек.

В Семьдесят первом все было по-старому, единственное, что изменилось, — это погода. В декабре пришла сухая жара. В операционной температура поднималась порой до сорока пяти градусов, Фрэнки изнемогала от жары, голова раскалывалась. Нормального сна у нее не было с тех выходных в Сайгоне.

Двери операционной распахнулись, и два санитара вкатили солдата из неотложки. Он лежал на каталке лицом вниз и сверкал голым окровавленным задом. Санитар смеялся — хороший знак.

— Зашли прямо с тыла, — крикнул санитар.

Фрэнки указала на пустой стол и принялась натягивать перчатки.

Парень на носилках вытянул шею и посмотрел на Фрэнки.

— Отличная черная задница, правда? — сказал он с кривой улыбкой. Ему уже успели вколоть морфин. Казалось, что ему едва исполнилось восемнадцать. — Альберт Браун. Рядовой.

— Привет, рядовой Браун. Задница и правда отличная. Жаль, что придется вытаскивать из нее осколки снаряда.

Она махнула рукой анестезиологу по прозвищу Газовщик, и он вколол парню анестетик. Как только ягодицы онемели, Фрэнки принялась за работу. Без анестезии боль была бы жуткой. И она еще придет, когда закончится действие анестезии.