Шрифт:
Николай ЕЛИН, Владимир КАШАЕВ
ЖЕРТВА БЕРМУДСКОГО ТРЕУГОЛЬНИКА
Неоконченный диалог
Океан был синий-синий, как обои в спальне у Олега Ямщикова. И с такими же беленькими разводами. Олег эти обои из прошлой поездки привёз жене в подарок. Их можно было стирать, гладить и даже вытирать о них руки никаких следов не оставалось. Жена тогда долго ворчала, что он такую дурацкую расцветку выбрал, которая со шторами не гармонирует. Даже клеить не хотела, думала, может, обменять можно. А как он ей обменяет? Не поедет же он из-за этого обратно в Италию? Да и кто его одного пошлёт, без команды?.. А теперь и с командой-то не пошлют - после того, что вчера случилось!
Ямщиков отвернулся от самолётного иллюминатора, откинулся в кресле и закрыл глаза. Это ж надо, как глупо всё получилось! В кои-то веки их футбольная команда "Трикотажник" была приглашена в Южную Америку, на турнир родственных обществ - и вот такая неприятность! И как только его угораздило перед первым же матчем нарушить спортивный режим? Лучше бы модный галстук себе купил, чем польститься на эту дурацкую бутылку! И главное, хоть бы удовольствие получил, а то тьфу, дрянь несусветная! Только что этикетка красивая.
Ну а ребята раскипятились: "Команду подвёл!", "Доверять тебе больше не можем!", и всё такое... Он уж и каялся, и прощенья просил - не помогло! "Мы,- говорят,- тебя уже много раз прощали, а ты опять за своё! Всё! Терпенье лопнуло!"
Ямщиков им русским языком пытался объяснить, что он выпил-то всего с гулькин нос и что такая смехотворная доза на игре никак не может отрицательно отразиться. Да разве они станут слушать! Проголосовали: отправить его первым же рейсом домой. И вот, вместо того чтобы играть в престижном международном турнире трикотажников, левый защитник Олег Ямщиков сидит в самолёте и рассматривает в иллюминатор этот дурацкий океан! Да ещё неизвестно, чем вся эта история закончится, когда ребята после турнира вернутся. Запросто из команды могут отчислить... Э-эх, лучше об этом не думать. Чего себя без толку изводить!
Олег открыл глаза и повернулся к сидевшему рядом мужчине, сосредоточенно изучавшему какую-то испещрённую формулами, по виду очень занудную рукопись.
– Сосед, в домино сыграть не желаете?
Мужчина, с головой ушедший в свои формулы, на предложение не отреагировал.
– Сосе-ед!
– подтолкнул его локтем Ямщиков.- К вам обращаются... Не хотите, говорю, в домино сыграть? Или, может, в шахматишки перекинемся?
– Что?..- встрепенулся мужчина.- В шахматы? Нет, благодарю вас, я должен поработать.
– Дома поработаете,- возразил Олег.- В транспорте читать вредно, глаза будут болеть. Вы сами-то откуда летите?
– Я? С международного симпозиума.
– Вон что...- понимающе кивнул Ямщиков.- Ну, и какие же вопросы вы там обсуждали?
– Проблему Бермудского треугольника. Слышали, наверно?
– Факт. Это где корабли-самолёты исчезают? Ну, и чего же вы там решили? В чём причина-то?
– Ну, видите ли, пока трудно судить,- развёл руками мужчина.- Да и симпозиум ещё не закончился. Мне, к сожалению, раньше пришлось уехать.
– Что, тоже режим нарушили?
– оживился Олег.
– Какой режим?
– не понял собеседник.
– Спортивный, какой же ещё! Или как там он у вас называется? Научный, наверно...
– Нет,- вздохнул мужчина,- режим я не нарушал. Просто у нас в институте завтра учёный совет собирается, ну и мне там необходимо присутствовать.
– А-а,- разочарованно протянул Ямщиков.- Ну, бог с ним, с этим советом. Вы мне лучше скажите, куда всё-таки из Бермудского треугольника транспорт девается? Я давно над этим думаю. У меня даже идея одна есть, только вот не знаю, как наука на нее посмотрит.
– Ну-ну,- подбодрил сосед.- Интересно послушать. Тем более что мы сейчас как раз над этим районом пролетаем.
– Над этим?
– ахнул Олег.- А мы не того?.. Не исчезнем?
– Не думаю. Это случается не так уж часто, так что практически можно не беспокоиться. Так в чём же состоит ваша идея?
Ямщиков опасливо поглядел в иллюминатор, поёжился и неуверенно произнёс:
– Я так думаю, может, тут климат такой особенный?
– Какой особенный?
– Ну, такой, что человеку тут всё время выпить хочется. Может, влажность тут виновата или ещё что. Вы не улыбайтесь, я дело говорю. По себе чувствую. Ну, вот... Глядишь, другой лётчик не удержится от искушения, а после и заснёт за штурвалом. А самолёт-то в океан и тю-тю.
– Жалко, что вас не было на симпозиуме,- заметил собеседник.- Мы там эту версию не догадались проработать.
– Вы вот смеётесь, потому что вы теоретик. От жизни оторваны,- убеждённо заявил Ямщиков.- А жизнь, она штука сложная, в ней всему есть место...
– Ну, а куда корабли деваются?
– поинтересовался сосед.- Ну, предположим, рулевой, как вы говорите, нарушил режим. Ну, сбился корабль с курса, но ведь куда-нибудь он всё равно должен приплыть. С чего бы ему ко дну-то идти?
– Да, тут загвоздка,- согласился Олег.- Тут я ещё не продумал.- Он снова с опаской взглянул в иллюминатор и поинтересовался: - Ну, а вы сами-то как считаете? В чём тут собака зарыта?
– Гм... С уверенностью, конечно, сказать не могу... Есть, например, такая гипотеза, что как раз в этом месте находится, так сказать, окно в антимир. И при определённых обстоятельствах самолёты или корабли туда как бы засасывает...
– В антимир?
– нахмурился Ямщиков.- Что это ещё за пакость такая?
– Это не совсем пакость,- пояснил сосед.- Это просто мир, похожий на наш, только там всё наоборот.
– Как это?
– удивился Олег.- Абсолютно всё?
– Абсолютно всё. Вот мы с вами, скажем, дышим кислородом, а выдыхаем углекислый газ. А в антимире... в антими...
Но договорить он не успел. Самолёт резко тряхнуло, потом ещё раз, и Ямщиков с ужасом почувствовал, что он проваливается куда-то в бездну. Неодолимая сила вдавила левого защитника в кресло, в глазах у него потемнело, как будто его стукнули мячом по затылку. Он вспомнил детство, вспомнил своего первого тренера, вспомнил второго. Второго числа должны были выдавать зарплату, а он её не успел получить. Вот так всегда и выходит! Обидно. Он хотел ещё вспомнить жену и товарищей по клубу, но этого ему не было суждено. Раздался страшный, ушераздирающий грохот, и на том месте, где только что был самолёт, осталось только небольшое белое облачко, неторопливо плывущее по безмятежному небу.