Чтение онлайн

– Варенька! Идите кушать! Сегодня манты! – закричала из кухни Гутя, вовсю гремя крышками и стараясь не слушать ропот сестрицы.

Из комнаты молодых никакого движения не послышалось.

– Чувствует себя побитой собакой, потому и не идет, – подсев к сестре, шепотом проговорила Аллочка.

– Ничего, сейчас такой запах пойдет, что все собаки сбегутся, – успокоила ее Гутя. – Прибежит как миленький.

Однако через полчаса, когда по всей комнате и в самом деле поплыл запах, скручивающий желудок в мокрую варежку, и тогда из комнаты молодой пары никто так и не высунулся.

– Спать залег, – тихонько предположила Аллочка. – Чтобы в глаза нам не смотреть. Вот точно я тебе говорю, рыло у нашего Фомы опушилось, в пуху стало, то есть.

– Ой, не трави душу, – не выдержала Гутя и сама стукнулась в их комнату. – Варя! Я сколько вас звать буду?

– Мам, мы, наверное, не будем ужинать, – высунула в дверь встревоженную мордаху дочь.

– Это еще что за новости? – Гутя вздернула брови. – Никаких «не будем»! Мало ли что в жизни бывает? Подумаешь, бабу себе на стороне завел, что ж теперь, мужика голодом заморить?

– Мам, ну какую бабу?

– Обыкновенную! – вынырнула из-за плеча сестры Аллочка. – Ты думаешь, мы не видим ничего, да? Да мы!…

– М-м-м-м… – откуда-то из глубины их комнаты грустно промычал Фома.

– Мам! Ну вы же ничего не знаете! Аллочка! – чуть не со слезами воскликнула Варька.

– Да! Может быть, мы не разобрались в тонкостях, но суть! – Аллочка вытянула толстенький палец вверх. И только тут обнаружила, что уже давненько надо бы сделать маникюр.

– Погоди, Варя, я сам, – и на пороге появился осунувшийся Фома. – Я сам все расскажу, черт, а как не хотелось!

– Иди, расскажи, покайся. А там и простит тебя Варька, любит ведь, и ты ее любишь, чего между молодыми не бывает, – курицей заквохтала возле зятя Гутя. – Только давай-ка сначала за стол, я мантиков налепила. На сытый желудок и беда в полсилы, и… Аллочка! Ну что ты эти манты мечешь! Погоди хоть, все усядутся. Фомочка, садись, Варька, достань горчицу.

Фома как-то растерянно прошел за стол, взял вилку и начал медленно ковырять тонкое тесто. Такого с ним никогда не случалось. Именно Фома ввел в доме обычай, что манты надо есть руками. А не истязать вилкой. И страшно сердился, если кто-то из домашних нарушал правила.

– Весь труд повара насмарку, – ругался он. – Аллочка! Руками их надо есть.

– А если у меня на руках микробы? – не сдавалась обычно та.

– Тогда иди и вымой. Микробы она тут за стол притащила. Самим есть нечего. Еще их кормить?

И вот сегодня…

– Ну вот что, – не выдержала Гутя. – Давай, рассказывай все, как есть, сколько ж нас томить можно?

– Вы с ней часто встречались? – быстренько спросила Аллочка.

– С кем? – туманным взглядом одарил Аллочку Фома.

– Ну с этой, с твоей женщиной?

Фома медленно повернулся к Варьке:

– Варь, какая женщина? О чем она спрашивает?

– Аллочка, ты сейчас о чем? – повернулась к тетке Варька.

Аллочка тяжко вздохнула и выдала:

– Давай, Фома, раскрывай карты. Приходила к тебе сегодня на прием женщина?

Фома неуверенно мотнул головой, дернул кадыком и уточнил:

– И даже не одна, я не помню, человек семнадцать женщин было, наверное, а может, и двадцать.

– Мы же договорились, все начистоту, – сурово сдвинула брови Алла Власовна. – Я спрашиваю про эту, ну как ее… Короче, признавайся, водил ее в ресторан? Только не ври мне!

Фома повернулся к Гуте и помотал головой:

– Я нич-чего не понимаю! Давайте так: я сначала рассказываю, что у меня стряслось. А уж потом вы – все начистоту.

– Давай так, – быстро согласилась Гутя, – только ты ешь, ешь.

– Да какое там, – горько махнул рукой Фома и отодвинул тарелку. – У меня на работе творится какая-то…черт его знает, что у меня там творится! Полтора месяца тому назад к нам пришел следователь и сообщил, что погибла одна довольно молодая еще женщина, Анна Дмитриевна Пчелкина. Погибла насильственной смертью. А поскольку незадолго до гибели она была моей клиенткой, то следователь и пришел ко мне – выяснить все, что мне известно о несчастной. Ну, что мне там известно, так, мол, и так, обращалась к нам неоднократно, у нее проблемы с сосудами, короче, рассказал все, что знал. Кстати, следователь меня хорошо знает. Я его дочку оперировал, в общем, пообщались в дружественной обстановке, так сказать.

– Ну и ладно, – погладила по плечу зятя Гутя. – И выкинь из головы.

– Так я бы и рад! Но после этого погибает еще одна женщина! И тоже моя клиентка, Софья Николаевна Аркадьева. Дама солидного возраста, состоятельная приятная! Кстати, она в каком-то фонде работала, больным помогала, перечисляла деньги на операции. И тоже кто-то ей умереть помог. Следователь снова ко мне. Теперь было уже труднее, то есть я, конечно, рассказал, что к этому непричастен, это ж ясно. Да и свидетелей у меня целая поликлиника, во время ее убийства я на работе находился.

– Вот идиотство, – не выдержала Гутя. – Я даже не знаю, ну, что теперь поделать, и ты же не виноват, нельзя себя так изводить.

– А сегодня, – Фома уткнул лицо в ладони. – Сегодня мне сообщили о смерти Трофимовой Вероники Семеновны. Ее убили по дороге домой. Она ехала от меня.

– Погоди-ка, – насупилась Аллочка. – Трофимова Вероника Семеновна? Это не та, которая к тебе сегодня на прием приходила? Такая вся, в полосочку? И ногти, как картинки?

– Я не помню ее ногти, но говорю – она ехала от меня, когда ее убили.

– Погоди, ее прямо в автобусе? – не сообразила Гутя.

– Она не ехала в автобусе, у нее «Лексус», – вздохнул Фома. – Ехала домой, у нее дом в черте города, но… короче, на дороге, как предполагается, ее кто-то остановил, она вышла, ей накинули удавку на шею и… В общем, вот такая картина. Сразу заявляю – о совпадениях говорить не приходится.

– Ну, надо рассматривать все версии, и совпадения тоже, – невозмутимо проговорила Гутя.

– Третья моя пациентка – и совпадение?! Не смешите меня! – горько дернул губой Фома.