Чтение онлайн

Гутя в это не верила, не бывает таких чудес, откуда бы им взяться, но Аллочка ведь не перестанет блажить на всю улицу, лучше взять и позвонить, какой там номер?

Едва Гутя набрала номер, как трубка немедленно ответила приятным мужским голосом:

– Психологический центр «Сиреневый туман», вы позвонили нам и не ошиблись. У вас проблемы?

– Да еще какие! – воскликнула Гутя. – Нам просто позарез…

– …если вы хотите побеседовать со своим психиатром, нажмите цифру «один». Если…

– Погодите, мне не надо психиатра, мне только спросить… – пыталась Гутя договориться с автоответчиком, но тут был глух.

– …подождите, вам ответят. Ваш звонок очень важен для нас!

– Ну и что? – тормошила сестру Аллочка. – Что там говорят-то?

– Да ничего понять не могу, то ли попала не туда, то ли… А что, Родионов работал в психлечебнице?

Аллочка сначала оторопела, потом пожала плечами:

– Начнем с того, что он уже нигде не работает.

– Психологический Центр «Сиреневый туман», вас слушает Абрикосов Георгий Львович…

– Дай мне! – Аллочка вырвала телефон из рук сестры и затрещала: – Скажите, а Родионов? Он у вас работает?

В трубке какое-то время слышалось чье-то сопение, потом Абрикосов глухо спросил:

– А кто, собственно, им интересуется?

Аллочка замотала Гуте головой – дескать, все верно, попали по адресу, и затрещала еще громче. Ей казалось – чем громче она вопит, тем лучше он ее поймет.

– Вы понимаете! У меня такое дело, Родионов меня принимал, а теперь… а теперь не принимает. Когда я могу к вам зайти?

– А у вас оплачены его консультации? – осторожно спросил Абрикосов Георгий Львович.

– О, да! – замотала головой Аллочка. – У меня все оплачено!

– М-да? Ну, хорошо, подойдите ко мне сегодня, в двенадцать десять. Вас устроит?

Аллочка посмотрела на часы – было ровно десять.

– А где вы находитесь? – опрометчиво спросила она.

– Мы на Никитина, сто двадцать… – так же опрометчиво ляпнул доктор Абрикосов и только потом спохватился. – Голубушка, но как же вы не помните? Вы же приходили к Максиму Михайловичу!

– А мы с ним как раз решали эту проблему! Ну ничего в голове не держится! – глупо хихикнула Аллочка и отключилась.

– И что? – не отрываясь, смотрела на нее сестра.

– Встречаемся в двенадцать десять. Два часа – ни туда, ни сюда. А поехали так, по живой очереди. А?

– Давай попробуем, – согласилась Гутя. – Мне тоже не слишком улыбается полдня болтаться на улице, у меня сегодня вечером встреча с теми, кому за тридцать.

– Вот! А мне так и не сказала! – возмутилась Аллочка. – Не-е-ет, все же ты никак не хочешь моего счастья. Сегодня вместе пойдем.

– Аллочка, ну какие тебе «за тридцать»? – захныкала Гутя. – Там же совсем мальчики будут!

– И что? Трофимова, между прочим, как раз мальчиков и любила!

– И чем она закончила? – напомнила ей Гутя.

Но Аллочка сдаваться не собиралась.

– Я буду просто тебе помогать, у меня удивительно легкая рука.

Гутя только вздохнула. Про легкую руку Аллочки ходили легенды. Да что там легенды – о ней даже песни в клубе сочиняли. Люди постарше пели: «Из-да-а-ле-е-ка в тело рука ее летела!…», люди среднего возраста пели по-другому: «На площади Пикадилли вы сделали все не так, когда меня вы побили, вы руку не сжали в кулак…», а молодежь вопила совсем просто: «Уси-пуси-уси-пуси, миленький мой, погоди, я развернуся, двину рукой!» И ведь ни слова – про легкость ее руки!

Здание «Сиреневого тумана» поражало стеклом и пластиком. И, конечно же, цветом. Все в сиреневых разводах и редких белых бликах. Может быть, для расцветки какого-нибудь трикотажа цвет выглядел бы приятным, однако в дом такой раскраски с трудом можно было заставить себя выйти..

– Слушай, чем здесь конкретно занимаются? – спросила растерянная Аллочка у сестры.

– Вот ты бы у своего Максима и узнала, – шепнула ей Гутя. – А то встречается с человеком, принимает от него подарки, а чем он конкретно занимается – понятия не имеет.

– Ну, еще не поздно, вернее, я хотела сказать, лучше поздно, чем никогда.

Свое мнение по этому поводу Гуте высказывать было уже поздно – они вошли в большой холл, где к ним навстречу тут же вышел уже знакомый Аллочке водитель.

– О! Привет! – несказанно удивилась она.

Гутя удивилась еще больше. Да и парень, которого медсестра Таня Комарова назвала Вадимом, тоже был растерян.

– А… а вы тут как?

– А ты? – вместо ответа спросила Аллочка, но вспомнила о правилах приличия. – Гутя! Знакомься, это водитель Максима, я тебе рассказывала, Вадим! Вадик, это моя сестра. Родная. Прошу любить и жаловать, хотя можно просто немножко уважать, и хватит с нее. А ты что здесь делаешь?

– Я? Так я здесь работаю, – замялся Вадим.

– А разве вы не водителем работаете? – осторожно спросила Гутя.

– И водителем тоже. И охранником. Вот сейчас – охранником, кого возить-то? А если что, водителем. А вы к кому?

– Мы по делу, – махнула рукой Аллочка. – Ты лучше расскажи, чем занимается ваша фирма. Я ведь с Максимом… Михайловичем много о его работе разговаривала, м-да, много, только он все время – «фирма», да «фирма», а я, дурочка, думала – у него строительный материалы какие-нибудь, или продукты, а здесь…

– Да, нельзя ли буквально в двух словах? – очень вежливо спросила Гутя.

– В двух… А знаете, вы с Георгием Львовичем поговорите, он вам все расскажет, они с Максимом Михайловичем вдвоем эту фирму организовали, – посоветовал им парень. – Он вон там сидит. В том кабинете.

– А народу много? – испуганно спросила Аллочка. – Мы притащимся, а у него – полгорода.

– У нас не бывает слишком много народу, – горделиво сообщил Вадим. – Наши услуги слишком дорого стоят. И каждого клиента здесь знают, помнят и ведут годами.