Чтение онлайн

Теперь - не упасть, просто не упасть. Оставляю меч торчать в песке, бреду к воротам и задираю голову. Я смотрю на охранников, они - на меня, словно ждут чего-то. Пароль? У меня нет сил крикнуть им, да и... есть ли смысл?

Вспоминаю о жемчужине, достаю ее из кармана, поднимаю вверх, чтобы им было лучше видно.

Обоих сразу же словно подменили. Сдержанные и неподвижные прежде, они повернулись на ту сторону и что-то закричали, жестикулируя.

Вот оно!! Створки ворот со скрипом приотворяются, и я из последних сил хромаю к проему, пока они не передумали.

Вхожу на обширный двор - ба, да тут целая делегация меня встречает.

Ближе всего - полукруг солдат. Слева - несколько пехотинцев со странного вида автоматами, но в остальном их сине-серая форма и шлемы с прозрачными щитками напоминают американскую группу захвата 'SWAT' . Справа от меня - четверо необычного вида штурмовиков в черно-желтой броне и с еще более необычным оружием. За ними дальше - целая площадь монахов в красных робах, а сбоку - две группы людей в гражданской одежде.

Ко мне спешит, путаясь в полах сутаны, толстый красно-позолоченный монах, должно быть, главный. Эту ему я должен отдать жемчужину?

Он опускается на колени, принимает от меня эту штуку с благоговейным выражением лица, а затем вскакивает и поднимает мерцающую каплю над головой.

– Узрите же ее!
– закричал он.
– Узрите! Теперь вы все знаете волю Господа нашего!!

Но я волю его господа узреть не сумел. Мир качнулся и начал стремительно переворачиваться, ко мне бросились штурмовики в желто-черном.

А потом я погрузился во тьму.

***

Выныриваю из полудремы, покачиваясь на мягких волнах, открываю глаза.

Слева и справа попискивают какие-то хитрые приборы, сверху спускаются прозрачные трубки, висит пакет с жидкостью. И ничего не болит, красота-то какая... Приподнимаю голову - ноги в бинтах. Да я весь в бинтах и мазях. И кровать качается. Больница, только с убаюкивающей кроватью? Слева шторка, за которой проносятся неясные очертания... Скорая помощь... Нет. Медицинский блок, в котором я нахожусь, великоват для автомобиля. Поезд?

А, что гадать, проще позвать кого-то, кто рядом.

– Есть кто живой?
– слабым голосом спрашиваю я и напрягаюсь.

Я сказал это не по-японски.

За дверью с окошком в узком коридоре появились двое, при этом один сделал другому предостерегающий или запрещающий жест и оставил его за дверью, а сам вошел.

Я смотрю на него, он на меня. Я на него с удивлением, он на меня - как на... да, на пациента, хоть и немного странно. Затем он делает жест, вызывая на приборчиках серию вспышек и огоньков, проводит какой-то палочкой надо мной с ног до головы, сам себе кивает и показывает мне кулак с тремя оттопыренными пальцами.

– Сколько пальцев ты видишь?

Он очень странно выговаривает слова. Паузы между звуками короткие, между словами - такие же, кажется, что он произносит фразу как одно слово, но вместе с тем я хорошо разбираю, что говорит мой доктор. У него идеально симметричное белое лицо, прямой нос, голубые глаза с абсолютно однородными радужками и зрачки с едва заметной вертикальной овальностью. Губы тонкие и бледные. Пальцы - длинные, изящные, холеные.

– Три, доктор... Мне сильно досталось?

Он тыкает в меня пальцами - в щеку и висок, понятия не имею, зачем. Активные точки?

– Все хорошо. Теперь. Раньше было плохо, но это уже позади.
– Он сказал это почти как одно слово.

– Спасибо, доктор... У меня есть пара вопросов...

– Ответы сейчас будут.

Он вышел и обратился к тому, который ждал в коридоре.

– Пятнадцать минут, пока действует лекарство. Не. Более.
– Два последних слова были сказаны подчеркнуто раздельно, мягко, но с непоколебимым нажимом.

Второй кивнул и вошел в тесный медотсек.

– Приветствую вас, сэр Рэмм. Счастлив видеть вас в сносном здравии и при хорошем имени.

Он выглядел как обычный человек лет сорока пяти, с наметившейся лысинкой, некрасивый, но и не урод. Человек как человек... какой разительный контраст с идеальным доктором.

– Простите... Что вы имеете в виду насчет имени?

– Ваше доброе имя восстановлено, конечно же, с чем я и поздравляю вас, сэр Рэмм.

– А оно было запятнано?

У него на лице появилось беспокойство:

– Как? Вы не помните?

Помню ли я? Уместно ли слово 'помнить', если я в этом теле гость? Или... не гость? Кто я?

– Я совсем ничего не помню... Сумбур в голове... Я даже имя свое вспомнил только после того, как вы его назвали... Даже вот сам удивляюсь - как я мог забыть свое имя... Смешно, правда?

– Надо позвать докто...

– Нет-нет, незачем. Я сразу же вспоминаю все, что вы мне говорите, как будто разбросанные кубики сами на место становятся... давайте я буду спрашивать, а вы - отвечать, хорошо?

– Давайте попробуем, сэр Рэмм, - ответил он с некоторым сомнением.

– Славненько. Так что с моим именем?

– Вы были ложно обвинены в убийстве своего двоюродного брата.

Секунду раздумываю. Наверное, я все же Такаюки Куроно, а не 'сэр Рэмм', потому что смерть двоюродного брата, который на самом деле не мой, меня абсолютно не печалит. Но надо бы изобразить грусть...

– Так, значит, мой братик... убит?
– актер из меня так себе, играю, как могу.

– И... вас это расстраивает?
– осторожно спросил собеседник.