Чтение онлайн

Духовность? Это как? Как ею жить?

У меня есть молодой друг Женя. Он замечательный человек – постоянно находится в состоянии медитации, но при этом занимается бизнесом. И у него все получается.

У партнеров полное ощущение – человек не от мира сего: «Ну, этого сейчас быстренько наколю, обману, разорю, всучу ему плохой товар. Он же отмороженный». А объективно он – просто уникальный коммерческий директор. Но совершенно полная медитация. Такое ощущение, что он наркоман, все время на игле. При этом очень толковый в делах.

Кажется, что он должен всегда опаздывать. А он никуда никогда не опаздывает.

У него произошло в силу какого-то стечения обстоятельств взаимопроникновение, то есть не получилось изначально разделения: там где-то духовность, а здесь вот эта жуткая жизнь, которую я должен прожить.

У него получилось: вот эта жуткая жизнь, которую я должен, и тут же то, что не должен. Очень красиво. Хотя, когда я с ним познакомился, он тоже вместе с друзьями мечтал построить скит в лесах, то есть тоже была проблема разделения. Но теперь он начинает ее постепенно решать.

Духовность есть везде. Это же реальность. Это не вымысел, не выдумки, не фантазии, хотя и фантазия что-то такое производит.

Мы настолько привыкли, что субъективное означает несуществующее, недостоверное, нереальное в конечном счете, что вместе с этой всей водой «поповского идеализма», как говорили «товарищи», выплеснули самих себя, то бишь субъект.

И осталась только жизнь, которая нас живет. Но если мы существуем как сущее (простите мне этот каламбур), значит, субъективное есть реальность. Оно есть достоверное и обладающее всеми свойствами реальности. Если субъективное нереально, то тогда реальность не едина. И любое описание мира разрушается, выводя человека с его внутренним миром за пределы реальности.

Когда мы говорим о знании, что мы имеем в виду?

Как-то видел замечательный сюжетик, совершенно случайно, по телевизору.

Был такой князь, Трубецкой. Он был князь и еще при этом скульптор. Многим он не нравился. Стасов на него нападал вместе с Антокольским. Но он получил заказ на изготовление памятника Александру III и построил этот гигантский памятник. Конную статую, уникальную совершенно.

Трубецкой принципиально не читал никаких книжек. Правда, уже после того, как получил дворянское образование… Но потом сказал: «Я этих книжек больше не читаю». Он говорил, что все самые тонкие знания – в людях, в природе, в жизни. Очень интересный человек.

Когда мы говорим, что с точки зрения нашей традиции (не только нашей, но и многих других традиций) знание существует только в форме людей, а книжка – лишь повод для размыш-ления, – это надо понимать буквально.

Принципиальная установка духовного знания на уникальность и единичность каждого человека – это и есть подсказка для постижения того, как существует духовное знание и в чем такое знание заключено.

Живое знание существует только в форме людей, и это не метафора. И при этом знание не как метафора, ведь сразу хочется защититься: «Это он образно говорит». Нет, я говорю буквально. Поэтому духовное знание есть всегда уникальное знание, единичное, сохраняющее при всей своей объективности аромат субъекта, аромат того человека, который это знание воплотил.

Поэтому знание духовное нельзя получить. Я могу подарить кому-то розу. Но чтобы принимающий эту розу принял ее как знание – он должен представлять себя не только живущего, но и бытийствующего, то есть осознавать в себе самом бытие.

Поэтому жизнь, которая «вот жизнь, а вот мы», можно изобразить в виде некоторой траектории движения. Получится линейно: тогда-то тут родился, тогда-то там умер. Как на надгробном камне: такого-то числа, такого-то года. «Его жизнь как прямая линия пролегла!»

Но с точки зрения духовного наше пребывание в мире есть цепь событий, ни в какую линию не выстраивающихся. Это – некоторая совокупность ситуаций, каждая из которых порождена событием. События имеют между собой некоторое сцепление. Но выложить линию невозможно. Можно выложить узор – но не линию. Потому что жизнь – это не совокупность точек, это взрыв. Так происходит в духовном.

Такая эта штуковина под общим названием – пребывание в мире. Некоторая часть этого пребывания называется жизнью. А жизнь делится на частную, социальную, внутреннюю и т.д. и т. п.

Все явленное есть знание, все наше пребывание в мире есть некоторый узор событий. И никакой биографии, в том смысле, как мы приняли, – родился, учился, женился, родил, помер, – не получится с этой точки зрения никак.

Как делаются биографии? Посторонний наблюдатель «объективно» проанализировал жизнь Родена, обрезав все, что «торчит», и сделал из Родена биографию Родена. И что получается? Роден отдельно и Роден, представленный в биографии, – отдельно. Все начинает распадаться, перестает быть живым, разваливается, сцепление нарушено.

Только тогда, когда вы начинаете пребывать в мире в качестве активного действующего лица, у вас появляется ясновидение. Но не то ясновидение, которое сиддха, уникальная способность, а то ясновидение, которое дает возможность просто ясно видеть все вокруг себя, в себе, над собой, под собой, видеть события, ситуации, их сцепление, место жизни в этом всем.

Тогда возникает огромное удовольствие: «Молодцы мои родители, вот какое замечательное сделали, родили меня». Конечно, они пытались в силу социальной обреченности обмануть меня и сказать, что вообще вся эта жизнь сводится к набору правил, конвенций. Родители как родители. Отец, мать, социальные родители – воспитатели, обучатели, управлятели, указатели, ограничители. Они пытаются загнать меня в свою пещеру, но каждая душа потенциально божественна и может в один прекрасный день, один раз в жизни, раскрыться, взорваться.