Чтение онлайн

— Хотя этого слишком мало, но поиски автомобиля начнем сейчас же.

Они сидели в комнате, где после разгрома Туза и его хлопцев, Карина все прибрала и переставила мебель по своему вкусу. Хотя теперь для тренировок Сергея оставалось меньше места, но он не возражал: так ему нравилось даже больше, чем раньше. Да и вообще, говоря честно, ему нравилась сама Карина, только он никак не хотел признаться себе в этом; и теперь после побега Басурмана Карина оказывалась свободной, но Сергей не спешил обхаживать ее, видя в своих сильных к ней чувствах свою слабость.

В то время, пока Сергей беседовал с Жанной, Карина все время маячила из комнаты в кухню и обратно, словно бы по делу, но на самом деле просто так. Ее раздражала эта хромоногая гражданка.

— Да вот еще что, — Сергей немного замялся, не зная, как бы поделикатнее подойти к такому интимному вопросу. — Видишь ли, когда ты была в Москве, Илья влип, что характерно, в неприятную историю… но ты же знаешь Илью не хуже меня, он ведь на такое не способен…

— Откуда ты знаешь, на что он способен? — не удержавшись, встряла в разговор только что вошедшая Карина.

Но Сергей посмотрел на нее, и она вышла в кухню.

— Ну, короче говоря, его незаслуженно обвинили, что характерно, в попытке изнасилования. Чушь какая-то. Но и это не все…

Жанна улыбнулась.

— Можешь дальше не продолжать. Мне это известно.

— А! Тебе Илья сам сказал, — догадался Сергей.

— Нет, это я должна была все рассказать ему вчера, но почему-то не решилась. Его дело закрыто. Думаю, что все произошло таким образом: известная тебе Марина, бывшая подруга Туза, тайно пригласила Илью в котельную и напоила его, предварительно подмешав в водку известные лекарства, и выведала у него что-то. Я пока не знаю что, а после сдала его в милицию. Ведь я говорила Илье, что этой женщине нельзя доверять, зря он не послушался. В милиции его стали раскалывать на изнасилование, прилагая все доступные средства, потому что адрес и телефон жертвы, как выяснилось, были фиктивными. У нас милиция, сам знаешь, как работает — привыкли все по шаблону. И тут ночью сажают к Илье в камеру полковника Бойко. Только настоящего, а не того, с которым ты, Сергей, знаком. Есть предположение, что кто-то, внедрившись в его мозг, отключил в нем жизненно важные функции, и Бойко превратился в зомби.

Сергей ухмыльнулся и пригладил усы.

— Пожалуй, — пробормотал он.

Ведь действительно, против его смертельных ударов мог устоять только зомби, тот кто был уже изначально мертв. Хотя и не верил Сергей в мистику, но в данном случае никаких других объяснений найти не мог.

— Зомби, — задумчиво повторила Жанна. — И это не мистика. Нам известно, что подземный народ чудь до сих пор хранит этот секрет. О зомбировании в наше время известно многое, но здесь совсем другой подход. Еще хорошо, что этот секрет они держат в тайне. Представь, если бы он стал известен Китайцу или какому-нибудь другому бандиту… Впрочем, все это только предположения. Так вот, этот Бойко-зомби убил двух милиционеров и похитил из камеры Илью. Зачем? Мне неизвестно, но, может быть, ты мне скажешь?

— Его хотели принести в жертву на кладбище чудики.

— Какой ужас!.. И Илья мне не сказал?!

— Не думаю, что ему приятно на эту тему говорить.

— Да, конечно…

Запикал телефон у нее в сумочке. Жанна поднесла его к уху, послушала, потом проговорила несколько коротких фраз.

— Мне нужно идти, — она положила телефон в сумочку. — Илье со стороны закона не угрожает никакая опасность. — Жанна тяжело вздохнула. — А я займусь поисками Ильи прямо сейчас.

Она встала и, прихрамывая, направилась к двери, Сергей пошел провожать.

— Да, вот еще, что я хотела сказать, — остановилась она возле двери. — Прошу вас два дня пробыть дома… Сейчас в городе неспокойно. Зато потом все наладится.

— Адью, детка! — бросила выглянувшая из кухни Карина.

Следующие два дня прошли в бесполезном и томительном ожидании. Жанна звонила по несколько раз в день, но вот от Ильи не поступало никаких известей. Жив ли он до сих пор?.. Один раз Жанна заехала к Сергею. Она сильно изменилась, осунулась и даже прихрамывала сильнее обычного. Проверили многих водителей подобных автомобилей. В городе их оказалось столько, что проверить каждого было практически невозможно.

— И что Илюха в ней нашел?! — возмущалась Карина, когда она ушла. — Ведь кроме ботинка — ничего!

Два дня, как просила Жанна, Сергей из дома не выезжал, да, собственно, и некуда было ехать. На третий день позвонил директор театра уродов Эдуард Робертович и сообщил, что пока не обнаружил никаких следов Петрушки, а сестры Твист, которые должны были приехать, задержались. Но сегодня в восемь часов вечера они будут в городе и собираются для создания портрета Петрушки в котельной у кукольника. Сергей пообещал быть.

Повесив трубку, он, задумчивый, вошел в кухню, где Карина готовила завтрак.

— Ты знаешь, ведь мне нужно предупредить Марка Анатольевича, друга отца — я обещал держать его в курсе дела… Как я о нем забыл!.. Ведь ему тоже наверное грозит опасность.

Карина напросилась ехать с ним. День выдался пасмурный и серый.

— Ты знаешь, у меня плохое предчувствие. Мне кажется, что Илье совсем плохо, — сказала она.

— О! Здравствуй! Здравствуй, дружочек! — воскликнул радостный Марк Анатольевич, встретив Сергея с Кариной на выложенной плиткой дорожке, ведущей к дому. Он что-то копал в огороде, поэтому не смог протянуть Сергею перепачканную землей руку.

На нем был рабочий комбинезон. И снова, как и в первый раз, что-то почудилось в его лице знакомое Сергею. Но вот что?..

— Проходите в дом, дорогие мои, — пригласил Марк Анатольевич.

Он усадил гостей за стол а сам сел напротив них на табуретку.

— Хорошо, что мы застали вас, — сказал Сергей. — А ребенок ваш дома?

— Какой ребенок? — Марк Анатольевич осмотрелся по сторонам. — У меня нет никакого ребенка…

— Ну, как же? В прошлый раз… — Сергей немного растерялся. — Мальчик в ведрами…

— Ах да! Мальчик с ведром, как же — как же! Конечно, помню. Но нет никого дома, нет, — искорки испуга запрыгали у него в глазах. — Один я дома, абсолютно один.

Марк Анатольевич как-то нелепо и невпопад разводил своими длинными руками. Да и весь его внешний вид был нелепым: и большой с горбиной нос, и тонкие губы… — незащищенность от этой жестокой жизни была написана на его внешности. И глядя на него, становилось его жалко.

— Я не хочу, чтобы наш разговор слышали дети.