Чтение онлайн

По прибытию на место выяснилось, что Гродненский партнер отказался от ранее заключенных договоренностей и согласился по бартеру лишь на лук. Леониду пришлось мотаться по овощебазам города с предложением выкупа у него болгарского перца. Весь продать не удалось, и еще целую неделю прицеп отцепляли около какого-нибудь спального района, и Лёня, надев грязный ватник, торговал перцем на развес. Когда к концу недели нераспроданный перец потек, пришлось вывозить его на местную свалку. Пока Леонид выкидывал лопатой гниющий перец из прицепа, Светлана вступила в сговор со своим махачкалинским контактом, и без всякого оформления слила ткани с громадной скидкой себе на карман. А руководству сделала большие глазки, сказав, что ничего слыхом не слыхивала ни про какие договоренности, и что всей сделкой занимался Леонид сам. В результате по возвращению на Лёню повесили долг перед хозяйством и отказались компенсировать расходы, которые он понес на поездку.

– Встаем, в процедурный, на уколы, – резкий голос зашедшей в палату медсестры вырвал Леонида из воспоминаний.

– Может не надо? – отшутился он.

– Надо, Лёня, надо, – в тон ему ответила медсестра, – после уколов подойдешь на пост, там к тебе из милиции приехали.

Скрипнув зубами от резкой боли, Леонид встал и пошаркал за медсестрой. Как настоящий Бармалей, он люто ненавидел докторишек и панически боялся боли. Среди предстоящих уколов, один был с обезболивающим, ради которого Лёня готов был терпеть и остальные. Процедура прошла быстро, у медсестры оказалась легкая рука. Прохромав до поста, застал там ожидающего его мужчину небольшого роста, в потертой короткой черной куртке и с пухлой папкой в руках.

– Афанасьев? – спросил мужчина.

– Да.

– Садитесь, поговорим.

– Да я лучше пока постою, – поморщился Леонид, – только после уколов.

Мужчина сел на стоящую, местами с выщербленным кожзамом, кушетку.

– Заявление писать будете? – сказал он, доставая из своей папки листы бумаги.

– А есть смысл? – раздраженно ответил Леонид.

Отношения с милицией у Леонида были натянутыми с детства. Еще во втором классе он угодил на учет в детской комнате милиции за поджег двери у соседа. Тогда Лёня вместе с друзьями пытался отомстить этому соседу за то, что тот обижал дворовых собак. Они купили за девять копеек бензин для зажигалок, облили им висящий на входной двери почтовый ящик и подожгли. Покрытая дешевым дерматином дверь выгорела дотла. Лёня с детства был приметным, высоким мальчиком, кто-то из соседей заприметил его, убегавшим из подъезда. И вскоре заговор был раскрыт, а родителям Леонида пришлось оплачивать восстановление сгоревшей двери.

Много позже, в 8 классе, он с одноклассниками украл из соседней школы турник. В небольшой лесополосе около одинокой многоэтажки они прибили его к стоявшим рядом деревьям, и ежедневно проводили там время. Самодельные ремни, первые «склепки», «замки» и даже «солнышко» стали скоро получаться у Леонида и у всех его друзей. Но жителям многоэтажки не особо понравилось такое новое соседство. Поэтому они регулярно орали с балконов, чтобы шумные подростки убирались куда подальше, пытались оторвать турник, а один раз даже перемазали его солидолом.

Как-то раз к лесополосе подлетели два бобика, из них выскочили многочисленные представители закона. Ничего не объясняя, пинками, они запихали всех подростков в машины и увезли в ближайшее отделение милиции. Особо возмущавшимся досталось по почкам, затем всех закрыли на ночь в клетке с голым бетонным полом. На утро все прояснилось, всех подростков опять усадили в машины и привезли к их школе, прямиком на школьную линейку. Директор школы с негодованием вещал, что «пока каждый из вас старается получать новые знания, готовит себя к будущей взрослой жизни в нашей замечательной стране, эти шестеро, не побоюсь сказать, недоумков, отмечают день рождения Гитлера! Празднуют рождение человека, из-за которого у каждого из нас есть родные, не вернувшиеся с полей сражения Великой Отечественной Войны! Позор вам и вашим родителям, не сумевшим воспитать в вас любовь к родине и уважение к павшим!». Оказалось, что кто-то из жителей многоэтажки обратился в милицию с требованием угомонить разошедшихся молодых нацистов, собравшихся под домом. Кому-либо что-то объяснять было бесполезно. Приговор был однозначен, никто даже и не сомневался в его справедливости. Еще около полугода их пинали старшеклассники, они были не допущены ко всем школьным развлекательным мероприятиям. А уж что каждого из них ждало дома и говорить не приходится…

– Если штраф при восстановлении украденных документов платить не хотите, тогда есть, – безразлично ответил мужчина.

– Что надо писать?

– Сначала расскажите, что произошло.

– Шел домой из кино, пешком, через дворы, догнали трое, насовали, очнулся здесь, – монотонно перечислил Леонид.

– Нападавших запомнили?

– Нет, темно было.

– Что забрали?

– Сотовый, паспорт, деньги… тысяч пять, – неуверенно добавил Лёня.

– Одежду? – продолжая что-то писать, спросил милиционер.

– Вот это не в курсе, до того пока себя помню, был в одежде, но здесь ее еще не видел.

– По записи из приемного покоя, вы поступили по скорой, без сознания, из одежды на вас были только носки и нижнее белье.

– Понятно, – вздохнул Леонид, – значит, добавляйте: джинсы левайс, кроссовки рибок, кирпичного цвета пуловер и серая короткая стеганая куртка.

– Общую стоимость украденного имущества можете оценить?

– Ну, не знаю, тысяч пятнадцать – двадцать, максимум двадцать пять.

– Эта сумма для вас значима?

– В смысле, – опешил Леонид, – ясный пень, «значима»! А что, есть такие, с которых все снимут, а им типа по фигу?

– Разные есть, – безразлично ответил мужчина, – где проживаете?

– Бирюлевская, 52, корпус 3, квартира 173.

– Там прописаны?

– Нет, живу у родственников, – быстро ответил Леонид, а сам внутренне напрягся. Вместе с паспортом ушел листик временной регистрации, который был им изготовлен собственноручно с применением сканера, ксерокса, матричного принтера да набора из цветных копирок. Купить регистрацию в Москве сложности не представляло, но зачем было тратить деньги, если такой «фиговый листок» он мог изготовить сам.

– Вот, прочитайте написанное, если все устраивает, в конце напишите «с моих слов записано верно, мною прочитано», здесь пишете сегодняшнее число, фамилию, имя отчество и расписываетесь.

Леонид написал все, как было сказано. Мужчина убрал документы в папку и встал.

– Когда вас выпишут, подъедете в отделение на Загорьевской, 21, там получите справку, чтобы могли восстановить паспорт.

С этими словами милиционер повернулся и, не попрощавшись, ушел. Леонид вернулся к себе в палату. Его сильно тошнило, затылок просто раскалывался, он прилег и провалился в сон. Боль все время будила, снился какой-то бессвязный бред. Проснулся с мыслью – где же Маша? Пошел в соседнюю палату, именно там он договорился с больным, чей номер дал Маше для связи. Тот лежал и читал. Леонид подошел поближе. С этими словами милиционер повернулся и, не попрощавшись, ушел. Леонид вернулся к себе в палату. Его сильно тошнило, затылок просто раскалывался, он прилег и провалился в сон. Боль все время будила, снился какой-то бессвязный бред. Проснулся с мыслью – где же Маша? Пошел в соседнюю палату, именно там он договорился с больным, чей номер дал Маше для связи. Тот лежал и читал. Леонид подошел поближе.

– Мне не звонили?

– О, слышь, чувак, тебе час назад звонили, я к тебе пошел, а ты дрыхнешь, будить не стал, все одно без понту.

– В каком смысле? – не понял Леонид.

– Не приедет твоя телка, типа заботы какие-то у нее, позвонила, че-то там плела про проблемы внезапные, мол, завтра все будет.

– Как завтра, – расстроился Лёня, – дашь ее набрать? Она бабки привезет, я отдам!

– Да че ты гонишь, какие бабки? На, бери, не на Аляску же звонишь!

Леонид набрал Машин номер, в трубке зазвучало «…абонент отсутствует вне зоны действия сети или его телефон выключен…».