Жнец у ворот
Шрифт:
– Ты когда-нибудь видел так много призраков столь близко от границы, Дарин? – Число привидений, похоже, растет с каждой секундой. – Не могли же они все явиться сюда только для того, чтобы помучить меня! Что-то ужасное случилось с Элиасом. Что-то идет не так…
Я чувствую странную, необъяснимую, огромную силу. Что-то неудержимо тянет меня к Сумеречному Лесу.
Я бегу обратно к палатке и наспех собираю свои вещи.
– Тебе не обязательно со мной идти.
Но Дарин тоже поспешно набивает свою суму.
– Куда ты, туда и я, – твердо говорит он. – Это огромный лес. Он может оказаться в любой его части.
– Он совсем близко, – говорю я уверенно. Древний инстинкт тянет меня вперед, как крючок рыбу. – Я в этом не сомневаюсь.
Когда мы добираемся до деревьев, я готова к сопротивлению призраков. Им всегда не нравилось наше вторжение. Но они только молча смотрят на нас, столпившись в таком огромном количестве, что я едва могу видеть сквозь них.
«Он здесь. Он идет. Из-за тебя! По твоей вине».
Я стараюсь игнорировать этот вой и спешу по извилистой тропке. Через некоторое время стена призраков становится тоньше. Я оглядываюсь и вижу, как их ряды трепещут от осязаемого страха.
Мы с Дарином переглядываемся. «Небеса, что на свете может так напугать призрака?»
С каждым шагом становится все тяжелее дышать. Я не первый раз в Землях Ожидания. Когда мы с Дарином только начинали свои набеги на караваны с узниками, Элиас провел нас по ветрам от самого Маринна. Лес никогда не был особенно гостеприимен – но и настолько враждебным он никогда не бывал.
Меня охватывает ужас, и я ускоряю шаг. Чем дальше, тем ниже становятся деревья. Вскоре сквозь ветви начинает маячить поляна. Мы выбираемся туда и видим на опушке леса косую серую крышу маленькой хижины.
Дарин хватает меня за руку и прижимает палец к губам. Он тянет меня припасть к земле. Я слушаюсь его. Мы продвигаемся вперед дюйм за дюймом, с максимальной осторожностью. Где-то рядом слышится умоляющий женский голос. Голос, отвечающий женщине, кажется мне невероятно знакомым. Да, это его баритон! Облегчение накатывает на меня могучей волной. Элиас.
Но облегчение длится недолго. Женский голос замолкает. Ветви деревьев громко шумят, и перед моим взглядом проносится вихрь черных волос. Шэва! Она смыкает пальцы на моем плече и вздергивает на ноги.
– Ответы на вопросы ты найдешь в Адисе. – Я морщусь от боли и пытаюсь освободиться, но у Шэвы сила джинна. – Ты найдешь их у Пчеловода. Остерегайся, потому что он облечен ложью и тенью, подобно тебе самой. Найди его себе на беду, дитя, иначе потеряешь слишком много! Несмотря на то, что спасла нас всех…
Она отдергивается, словно ее отрывает от меня невидимая рука. Мое сердце бешено колотится. Небеса, только не это…
– Лайя из Серры, – всегда и везде я бы узнала это змеиное шипение. От него пробуждается море, а земля содрогается. – Ты всегда появляешься там, где тебе не следует быть.
Дарин кричит что-то, пытаясь предостеречь меня. Я не обращаю внимания и выхожу на середину поляны. Гнев переполняет меня, я забываю про осторожность. Элиас в доспехах пригвожден к дереву, каждый его мускул стянут невидимыми путами. Он содрогается, как животное в силках, и сжимает кулаки. Все его тело выгибается, тянется вперед.
Шэва падает на колени. Черные волосы метут землю, лицо желто, как воск. Она не имеет возраста, но сейчас от отчаяния кажется очень древней.
Князь Тьмы, облаченный в черноту, возвышается над ней. В его призрачных руках сверкает серп, словно сделанный из напитанных ядом алмазов. Он держит его легко, но тело напряжено – он собирается использовать это оружие!
Из моего горла вырывается рычание. Я должна что-то сделать, должна остановить его! Но я полностью обездвижена. Магия, пригвоздившая Элиаса, удерживает и нас с Дарином.
– Князь Тьмы, – шепчет Шэва. – Прости меня за мой проступок. Я была слишком юна, я…
Голос ее срывается. Безмолвный Князь Тьмы проводит пальцами по лбу Шэвы, как отец, благословляющий свое дитя.
А потом наносит ей удар в сердце.
Тело Шэвы изгибается, руки рассекают воздух. Она бьется, словно стремясь нанизаться на лезвие серпа, рот широко открывается. Я ждала крика боли, вопля… Но вместо этого из ее рта исходят слова:
Одна часть осталась, бойтесь Жнеца во Вратах!
Птицы утонут – никто не узнает.
Прошлое сгинет – никто не заметит.
Мертвые встанут – живых не останется.
В крови придет в мир дитя живое.
Жемчужина треснет, холод придет.
Мясник будет сломлен, никто не вмешается.
Жена-Призрак падет, плоть Призрака иссохнет.
К Луне Урожая Король получит ответ.
К Луне Урожая забытые обретут господина.
Голова Шэвы падает на грудь. Ресницы ее трепещут, как крылья бабочки. Лезвие серпа насквозь прошло тело, течет алая кровь – такая же, как моя. Лицо джинна угасает.
А потом ее тело вспыхивает ярким огнем, и через несколько мгновений от него остается лишь пепел.
– Нет! – вопит Элиас, по лицу его текут потоки слез.
«Не надо, Элиас! Не зли Князя Тьмы, – хочу я крикнуть ему. – Не надо, он же убьет тебя!»
Вокруг палача кружится вихрь пепла – все, что осталось от Шэвы. Впервые за это время он переводит взгляд на Элиаса, склоняет голову на плечо и приближается, не выпуская серпа из рук.
Я отстраненно вспоминаю то, что мне рассказывал Элиас. Он узнал это от Ловца Душ: Звезда защищает тех, кто касался ее. Князь Тьмы не может убить Элиаса. Но он может причинить ему ужасную боль. А я, клянусь небесами, не смогу вынести этого!
Я пытаюсь рвануться вперед, но меня отбрасывает неведомая сила. Князь Тьмы игнорирует меня, он полностью уверен в себе и спокоен. Я не дам тебе причинить боль Элиасу! Никогда! В груди вскипает дикая ярость и овладевает моим телом. Однажды я уже чувствовала нечто подобное – несколько месяцев назад, когда сражалась с Князем Тьмы у тюрьмы Кауф. Изо рта вырывается страшный животный крик. На этот раз, когда я рвусь вперед, ничто не может меня удержать. Дарин пытается бежать за мной, но Князь Тьмы вскидывает руку – и брат замирает на месте. Однако на меня магия джинна не действует. Я бросаюсь между Князем Тьмы и Элиасом с кинжалом в руке.