Чтение онлайн

– Сколько злости, – тихо бормочет он.

– Ты сломал мою жизнь, хотя мог их всех спасти! Ты… ты чудовище.

– А ты кто такая, Кровавый Сорокопут? Как по-твоему, ты – не чудовище? – Капюшон Каина опущен, но из-под него виден блеск внимательных глаз.

– Ты другой, ты куда хуже, – выдыхаю я. – Ты такой же, как они. Как Комендант, Маркус и Князь Тьмы…

– О, но Князь Тьмы – вовсе не чудовище, дитя мое! Хотя порой он и совершает ужасные вещи. Он одержим своей скорбью и обречен жить, чтобы причинить большое зло. Как и ты. Я думаю, вы с ним очень похожи. Больше, чем тебе хочется думать. Ты многому могла бы научиться у Князя Тьмы, если бы он удостоил тебя своим вниманием.

– Я не желаю ничему учиться у таких тварей, как вы! – рычу я. – Потому что ты – настоящее чудовище, даже если…

– А ты – конечно же, само совершенство, верно? – Каин наклоняет голову к плечу с выражением искреннего любопытства. – Ты живешь, дышишь, ешь и пьешь на костях тех, кому повезло меньше. Твое существование возможно только за счет тех, кого ты считаешь ниже себя. Но почему, Кровавый Сорокопут, судьба выбрала тебя быть тираном, а не страждущей? В чем смысл твоей жизни?

– В благополучии Империи. – мне не следовало отвечать. Нужно было молчать и игнорировать его. Но привычка к подчинению старшим чинам у меня в крови. – Империя – смысл моей жизни.

– Возможно, – Каин пожимает плечами. Этот жест придает ему человечности, что даже удивительно. – По правде говоря, я пришел не за тем, чтобы вести с тобой философские споры. У меня есть послание для тебя.

Он вынимает из складок плаща конверт. При виде печати – птица, парящая над сияющим городом – я выхватываю письмо у него из рук. Это печать Ливии.

Открывая конверт, я краем глаза слежу за Пророком.

«Сестра, приходи ко мне как можно скорее. Ты мне нужна! Вечно твоя, Ливия».

– Когда она это отправила? – быстро спрашиваю я. – И почему решила передать письмо через тебя? Она ведь могла…

– Она попросила передать письмо, и я согласился. За любым другим посланником могла бы быть слежка. А это не соответствует моим интересам. И ее интересам тоже. – Каин протягивает руку и прикасается к моему покрытому маской лбу. – Всего тебе хорошего, Кровавый Сорокопут. Мы еще увидимся – перед твоим концом.

Он отступает в тень и исчезает. Из темноты появляется Харпер, сосредоточенный, стиснув зубы от ярости. Он так же сильно любит Пророков, как люблю их я, и у него тоже есть на это причины.

– Ты не должна допускать их в свой разум, – говорит он мне. – И Князя Тьмы тоже. Я могу научить тебя, как от них закрываться, если хочешь.

– Не откажусь, – отвечаю я. – Займемся этим по дороге в Навиум.

И вот мы стоим под балконом покоев Ливии, и поблизости нет ни одного солдата. Авитас остался внизу. Я напоминаю себе, что нужно как следует накричать на Фариса, капитана личной гвардии Ливии, за подобный беспорядок. Но тут я чувствую чье-то присутствие. Я не одна.

– Мир вам, Сорокопут, – говорит Фарис Канделан, выходя мне навстречу из коридора, ведущего в покои Ливии. Руки его подняты вверх, короткие светлые волосы взлохмачены. – Она вас ждет.

– Ты должен был, черт возьми, предупредить ее, что вызывать меня опасно.

– Я не могу приказывать Императрице, что ей делать, а чего не делать, – отвечает Фарис. – Моя задача в том, чтобы не дать никому навредить ей. Она всегда поступает так, как считает нужным.

Что-то в его интонации заставляет меня покрыться холодным потом. В два прыжка я оказываюсь рядом с ним и приставляю к его горлу кинжал.

– Осторожнее, Фарис, – шепчу я. – Любовные дела – личное дело каждого, но если Маркус заподозрит, что она ему неверна, он убьет ее. И все Отцы кланов дружно подтвердят, что он имел на это полное право.

– Не беспокойтесь на мой счет, – отзывается Фарис. – У меня есть девушка, красотка из Торговцев. Она ждет меня в квартале Ткачей. У нее такие бедра, равных которым я никогда не видел. Я бы и сейчас обнимал ее за талию, – он выдыхает с облегчением, когда я отпускаю его, – но кто-то же должен сторожить покои Императрицы.

– Не кто-то, а два гвардейца, – поправляю я. – Где твой напарник?

Из тени возле двери на свет выходит еще один гвардеец: нос его переломан в трех местах, кожа очень смугла, а голубые глаза, напротив, такие светлые, что почти светятся – даже из-под серебряной маски.

– Раллиус? Черт побери, неужели это ты?

Сильвио Раллиус отдает мне салют и усмехается – той самой усмешкой, от которой у девушек-подростков из патрицианских семей по всей Серре шли головы кругом. И моя голова тоже – пока я не узнала Раллиуса получше. Он был для нас с Элиасом героем, хотя и старше всего на два года. Единственный курсант-старшекурсник Блэклифа, который не был монстром по отношению к младшим.

– Кровавый Сорокопут, – салютует он. – Мой меч принадлежит вам.

– Прекрасные слова! Такие же прекрасные, как твоя улыбка, – я не улыбаюсь ему в ответ, чтобы он понял, что имеет дело с Кровавым Сорокопутом, а не с молодой курсанткой из Блэклифа. – Пусть эти слова будут столь же истинны, сколь красивы. Защищай ее как следует, иначе твоя жизнь не будет стоить и гроша.

Я прохожу мимо мужчин и оказываюсь в спальне Ливии. Мои глаза привыкают к сумраку. Половица у дальней стены скрипит, слышится шелест ткани. Кровать Ливии пуста; на ее туалетном столике стоит чашка чая – травяного, обезболивающего, судя по запаху.

Ливия выглядывает из-за гобелена и манит меня к себе. Я едва успела увидеть сестру – значит, шпионы точно ее не заметят.

– Ты бы лучше выпила чай, – говорю я. – Он действительно помогает, а твои пальцы наверняка болят.

Одежда моей сестры тихо шуршит, а потом раздается тихий щелчок. На меня накатывает затхлый запах мокрого камня. Перед нами открывается проход в длинный коридор. Мы шагаем туда, и она закрывает за собой дверцу, после чего наконец начинает говорить.

– Императрица, которая выносит боль с достоинством и держит лицо, – это императрица, заслуживающая почтения подданных, – говорит сестра. – Мои придворные дамы будут шептаться меж собой, что я отказалась от лекарства. Значит, я не боюсь боли. Но, ад побери, как же больно!

На меня накатывает волна сострадания. Желание исцелить ее, петь над ней, пока боль не уйдет.

– Я… я могу тебе помочь, – говорю я. Небеса, как же это ей объяснить? – Я умею…

– У нас нет времени, сестра, – обрывает меня Ливия. – Идем. Этот коридор связывает мои покои с императорскими. Я уже пользовалась им. Не шуми, он не должен нас поймать.