Чтение онлайн

Лупар резко перебил его:

— Я не об этом веду речь. Я понятия не имею, здорова она или нет, я просто так спросил вас о ней, проходя мимо… Ах, до чего вы странные люди, везде ищете, как бы извлечь прибыль…

И, оставив озадаченного этим внезапным выпадом аптекаря, разбойник пересек улицу, прошел еще немного и остановился возле кабачка «Встреча с другом».

Мамаша Косоглазка, оккупировав переднюю часть здания, раскладывала на лотках корзины со съедобными улитками.

— Не хочешь попробовать? — предложила старуха, заметив любовника Жозефины, и подкрепила свое предложение улыбкой, которую попыталась, правда безуспешно, сделать как можно любезнее.

— Подкинь мне булавку! — ответил грубо Лупар и в несколько мгновений опустошил полдюжины раковин.

— Ну как, вкусные?

Главарь бандитов равнодушно пожал плечами:

— Ничего, есть можно…

Мамаша Косоглазка согласно закивала головой, несколько секунд рассматривала Лупара, — он, вроде, был не в плохом настроении, — и решила, что сейчас благоприятный момент поговорить с ним о том, о чем она намеревалась.

— Квадрат!..

— Что, мамаша Косоглазка?

— Наклонись сюда, мне есть, что тебе сказать, но я не хочу, чтобы нас слышали.

— О чем ты хочешь поговорить?

— Ни о чем, — продолжала она, — и о многом…

— Давай валяй, только быстро!..

Но только она собралась открыть рот, как вдруг тишину разорвал грохот деревянных колесиков, гремящих по тротуару на всю округу.

Лупар повернул голову и улыбнулся.

— Поди-ка, — сказал он, — это же Автобус!

Безногий калека, летевший с большой скоростью на своей тележке, со всего размаху врезался в корзины с устрицами, на которых сверху стояли голубые тарелки, наполненные улитками.

Этот калека, стремительно спускавшийся на своем транспорте по крутым улицам, ведущим с площади Сен-Матье, за что получил среди своих прозвище Автобус, раньше работал, как говорили, машинистом на железной дороге, но потерял обе ноги в железнодорожной катастрофе. Зарегистрированный в «Общественной Благотворительности», он существовал благодаря пожертвованиям, а также чаевым, которыми весь мелкий люд квартала награждал его за самые разные услуги, что бедняга предлагал при любом подходящем случае.

Автобус подал Лупару всю в мозолях руку, которую тот пожал с надменным сочувствием.

— Автобус, — обратилась к калеке мамаша Косоглазка, мне надо бы отлучиться на пару минут, ты присмотришь пока за устрицами?

Лупар вслед за старухой вошел во владения мамаши Косоглазки, где царил настоящий хаос. Войти в квартиру можно было, только приложив определенные усилия, впрочем, как и выйти оттуда.

Как только закрылась дверь, мамаша Косоглазка тотчас же перешла к делу:

— Толстуха Эрнестин бесится, Лупар, она на тебя имеет зуб…

— Если это угрозы, — прервал старуху Лупар, — ну что ж! Я найду, как свести с ней счеты!..

Нет, толстуха Эрнестин совсем не хотела войны; она даже признавала, что Лупар в некоторой степени был прав, поскольку он самый сильный, но она была обижена, просто расстроена незаслуженным публичным оскорблением, которое ей нанес любовник Жозефины.

— Незаслуженным? Чего она в таком случае крутилась с Сапером и Нонэ?

Мамаша Косоглазка молчала.

— Как подумаю, что Эрнестин больше двух часов разглагольствовала с этими шпиками!

— Это невозможно, неужели, Сапер?

— Стукачи. Они оба из префектуры!

Старая скупщица краденого задрожала, она принялась искать в своей памяти, не проболтала ли она чего-нибудь этим типам.

— Боже мой, никому нельзя довериться, — прошептала она, — а ведь они казались порядочными людьми!

Кроме прощения, ей нужно было вымолить разрешение для Эрнестин вернуться с поднятой головой в кабачок папаши Корна.

Она принялась убеждать бандита, что Эрнестин. скорее всего, не была с ними в сговоре и она здесь ни при чем. Молчание Лупара придавало старухе смелость, и она с жаром начала защищать девушку, давно освоившую одну из древнейших профессий.

Главарь воров машинально расхаживал по комнате, рассматривая валяющиеся то там, то тут вещи мамаши Косоглазки. Вдруг он остановился и принялся внимательно разглядывать сверкающий на солнце камень, вставленный в заурядную булавку для галстука.

— Откуда у тебя это, мамаша Косоглазка?

Старуха бросила на гостя недоверчивый взгляд:

— Не тронь, Квадрат, это отдано мне на хранение!

— Ну да! — продолжал тот, не веря ни одному услышанному им слову. — Еще одна вещица, которую ты не можешь сплавить!

— Гм, — призналась скупщица краденого, — клиентура здесь действительно не та, чтобы покупать предметы роскоши.

— Ну что, — сказал Лупар, — я думаю, мы договоримся?

Он небрежно вытащил из кармана двадцатифранковый луидор и протянул его старухе, после чего осторожно взял скромную заколку с камнем, в огромной стоимости которого он не сомневался, и приколол ее к подкладке пиджака.

— Ты что, издеваешься надо мной, двадцать франков?

— Я тебе за это не дал бы и двадцати су, но так уж и быть, можешь сказать Эрнестин, что я на нее больше не сержусь!

Лупар прошел всего несколько шагов по улице Ла-Шарбоньер, как на перекрестке с улицей Шартр столкнулся с выходящим из-за угла прохожим. Присмотревшись к нему, Лупар чуть не подавился со смеху.

Хлопнув рукой по плечу человека, который остановился, как вкопанный, Лупар промолвил:

— Не может быть! Борода, это ты? — давился от смеха Лупар. — Да ты что, посмотри на себя, на кого ты похож? Да, старик, ну у тебя и прикид, давай, гони прямиком к фотографу, чтобы запечатлеть себя на память!