Чтение онлайн

– Ну, как вы тут? – спросил он слишком бодро, явно не надеясь на положительный ответ.

– Все нормально, па! – подал голос Славка. – У нас тут три трупа. Один из них живой. Есть еще человек, временно покалеченный. Мамочка с Ленкой свое уже отсидели. Дом все еще обитаем. А вы на поезде?

– Да нет. Ударили автопробегом…

Димка вдруг обеспокоенно оглянулся назад.

– Борис, а куда у нас делся Андрей?

– Спит, наверное, в машине… С нами приехал мой товарищ с работы, – замялся Борис. – Думаю, он нас нисколько не стеснит.

Я сразу поняла, что Борис пытается навешать нам лапшу. Но его следовало поддержать. Покосившись на потерявшую от возмущения дар речи Бабобабу, вполне оптимистично заявила:

– Конечно не стеснит… Тем более что человек спит в машине. Завтрак ему туда понесем?

– Не стоит беспокоиться. Здравствуйте, Андрей Викторович. Можно просто Андрей.

В дверях, приветливо улыбаясь, застрял молодой человек среднего роста, по своим параметрам никак не соответствующий личности командированного сотрудника органов внутренних дел. Да еще с очень особой приметой – он был рыжим.

– Яна! – в панике взвизгнула Олимпиада Игнатьевна. – Ты что-нибудь понимаешь?

– Понимаю, – лениво отозвалась сверху девица. – Сейчас ваш Ванька даст кому-нибудь в глаз из своего пистолета.

Толпа мгновенно рассредоточилась. Ванечка, лишившись облюбованной цели, в раздумье обвел нас глазенками и медленно, двумя руками, стал поднимать… настоящий пистолет.

– Всем на пол! – заорал Андрей.

Надрываться второй раз ему не пришлось. Присутствующие подчинились. Краем глаза я увидела, как на очень счастливом лице ребенка появилась гримаса подлинного страдания: рыжая молния, именующая себя Андреем Викторовичем, выбила оружие из детских ручонок…

– Газовый! Но заряжен. Мальчик, ты где его взял?

– Дай сюда! Это мой! Я нашел! – опомнился ребенок и попытался отбить оружие. Естественно, неудачно. Оказывается, в органах внутренних дел имеются и рыжие сотрудники…

Милый мальчик сменил тактику:

– Папочка, ну, пожалуйста, отдай…

Последняя фраза заставила тех, кто собрался встать, снова залечь.

– «Папочка?» – не веря своим ушам переспросила Наташка.

– Я вот сейчас покажу тебе «папочку»!

Опираясь на Димку, Бабобаба приподнялась с колен.

– Он всегда называет папами и мамами тех, от кого хочет чего-нибудь добиться. Где ты взял пистолет, паршивец?!

– У бабки. Она мне его сама дала. Сказала, что могу бабу Олимпию попугать.

– А бабка где пистолет взяла? Старая ведьма!

– В кладовке… Когда варенье воровала… Он на нее сверху упал, вместе с противогазом.

Олимпиада Игнатьевна мигом проложила себе дорогу по коридору, протаранив Славку, Лешика и Бориса. Сразу стало ясно, что, во-первых, стучать в дверь свекрови она не будет, а во-вторых, одна дверь из натурального бука – не велика потеря. Увы, Бабобаба не могла знать, что комната Вероники Георгиевны предусмотрительно открыта. Она с ходу ломанулась в открывшийся проем, и мы с дочерью, схватившись за руки, невольно вздрагивали, гадая, какой предмет мебели будет последним.

Им оказалась полутораспальная кровать, на которой мирно покоилось тело Вероники Георгиевны. Старушка была мертва…

Утро прошло в протокольном режиме. Ставшие почти родными сотрудники оперативно-следственной бригады даже позволили себе милые шутки. В том плане, что обитатели дома редеют на глазах, а это существенно снижает количество бумаг, подлежащих оформлению в будущем. Чуть позже выяснилось – смерть Вероники Георгиевны наступила в результате превышения лекарственной дозы сердечных гликозидов. Остатки их содержались в бокале с чаем, стоявшем на прикроватной тумбочке. В то время как мы втроем – Бабобаба, Наталья и я – вели задушевные разговоры за ранним завтраком, старушка спокойно умирала. Убийца оказался до ненормальности бесстрашным и упорным в достижении своей цели.

По окончании формальностей мы с Натальей и Аленой сидели в беседке, время от времени стучали зубами от нервного напряжения и с трудом вспоминали, сколько дней прошло с момента нашего прибытия на отдых. Казалось, не меньше месяца. Тогда как на самом деле шел только четвертый день наших несчастий.

– Ничего…го… Немного осталось… лось… Н-негритят этих, – заикаясь и передергиваясь, утешала себя и нас Ален-ка. – П-переживем оставших-хся. М-может быть…

– К-какая-то з-знакомая с м-мед-дициной св-волочь уб-бивает… – проронила Наташка. – Ир-р… прощ-щаю т-те-бе св-вои с-спортив-вные шт-таны…

– И я т-т-теб-бе… – великодушно откликнулась я.

Громкий голос моего мужа, звавшего нас из окна столовой, заставил в унисон откликнуться. Больше всего этот отзыв походил на единый вопль ужаса. Возвращаться в обитель зла не хотелось, но другого выхода не было. Дмитрий Николаевич принял решение объявить домочадцам содержание завещания. С собственными комментариями. Зачем – было не понятно. Мы о нем уже знали, а Янку и Бабобабу можно было известить и отдельно от нас. Впрочем, была еще Гала. Но вместо нее прибыл Степан. Собственно, его появление и вызвало у Дмитрия Николаевича скоропостижное желание поделиться содержанием завещания. Однако Степан от участия в собрании отказался, у самой же Галы на нервной почве подскочила температура. Они с ней пришли к выводу, что их абсолютно не волнует это самое завещание. Раз кто-то стремится к получению наследства ценою жизни людей, в этот дом они больше не вернутся ни за какие деньги. Сделав это заявление, Степан, расстроенно махнув рукой, ушел.

Оставшиеся в живых обитатели дома с мрачными лицами уселись в холле. У Янки на лбу выступила испарина. Она была бледной и, как мне показалось, полной решимости в любую минуту отключиться и потерять сознание. При взгляде на нее у Бабобабы слегка оживилось лицо. Самым довольным казался Ванечка. Прячась за широкой Славкиной спиной, он время от времени «отстреливал» участников собрания с помощью комбинации из двух пальцев правой руки – большого и указательного.

– Я пригласил вас, господа… – торжественно начал Димка, но тут же опомнился, решив, что эта фраза попахивает плагиатом.

– Разрешите войти? Я хотела попрощаться…

В проеме открытой входной двери стояла Дарина со спортивной сумкой на плече и другой, маленькой дамской, в руке. Несмотря на получение дружного разрешения, она застыла на месте. Приветливая улыбка постепенно сползала с приятного лица. Цвет его стал удивительно похож на серебристый ландыш.

Мрачное выражение на физиономиях присутствующих сменилось выжидательным. А у Димки клацнула и отпала нижняя челюсть. Если бы его сейчас видело руководство больницы, думаю, ему едва ли позволили бы в дальнейшем взять в руки скальпель. Почему Димка разом подурнел, стало понятно через полминуты. Я уже успела заметить, что Дарина и Дмитрий Николаевич не сводят друг с друга глаз. Бабобаба с них обоих – тоже. Свой вывод она тут же предала гласности и в полной тишине с удовольствием всех оповестила – пока некоторые жены отдыхают на юге (нашла отдых!), их мужья даром времени не теряют.