Чтение онлайн

Янкино лицо неожиданно перекосилось, и она часто и глубоко задышала. На лбу выступили капли пота. Пакет с черносливом упал на пол.

– Ляг поровнее и дыши глубже, – посоветовала я и принялась собирать аппетитные черносливины в пакет. Не удержалась и одну слопала. – Скоро пройдет. И вообще, это не очень надолго.

– О чем ты? – пробормотала девица, последовав совету.

– О том, что ты немножко беременна. Сколько месяцев?

– Десять недель. Не говори никому.

– При условии, что не будешь торчать тут взаперти и по ночам гулять в кабинете.

Янка молчала. Казалось, заледенела. Только веки немного подрагивали.

– Того, что ты искала, там нет, – договорила я.

– Я никого не убивала! Меня и в Москве-то не было, когда Серафима умерла. У Кирилла жила, в Сочи. Он подтвердить может. Кирилл врач, нарколог в той самой клинике… Я только здесь узнала, что Серафима умерла. Этого даже Гала со Степаном не знали. Впрочем, что я оправдываюсь, когда убийцу уже арестовали! – Янка кинула на меня обеспокоенный взгляд. – А Леонида Сергеевича Яшка убил. Я как раз собралась в кабинет проникнуть, дверь приоткрыла, в вашем крыле слабый свет горел. Смотрю, Яшка крадется в своем безумном махровом халате. Я дверь закрывать не стала – интересно же узнать, куда его несет. Хотя сразу подумала – в кабинет. Больше же наверху некуда тащиться, весь интерес там. Кстати, до этого в кабинете что-то упало, наверное, Леонид Сергеевич так неловко свои письма искал. Яшка насторожился, одну ногу задрал, намереваясь шагнуть, да так и застыл. Я испугалась, что он ко мне наведается, ну и сиганула за кресло. Он действительно дернул за ручку, дверь, естественно, распахнулась. Шалавой меня заочно обозвал и дальше на цыпочках поперся… Наверное, рассчитывал меня в кабинете поймать и грохнуть. Но обломался! Вместо меня Леонид Сергеевич попался. Но мне его не жалко. Это возмездие. Он мечтал на Серафиме жениться, поэтому и отца убил.

Заметив мой недоверчивый взгляд, пояснила:

– Ну, не в прямом смысле. Просто не мог отнять у него ключи от своей неисправной машины и спрятать. Стоял, как мямля, и уговаривал отца отправиться спать. Тот немного пьян был и не слушал. В общем, разбился мой папочка… – Янка вздохнула. – Упрямый был. Я с ним поехала, но он меня на повороте высадил. Зато как Яшка несся из кабинета! Халат без пояса, распахнулся… Голая горилла! Свою мамочку чуть с лестницы не скинул. Она слежку за ним организовала. – Янка тихо засмеялась, помолчала и добавила: – Зря я следователю не сказала о том, что видела. Боялась лишних вопросов и обыска в кабинете. Да и жалко стало этого урода. Отговорилась тем, что спала. А теперь вот жалею, что не сказала…

Очевидно, от воспоминаний о бегстве Маэстро Янке полегчало. Она даже приподнялась и приняла прежнее положение.

– Хорошо, что с наследством все определилось, – продолжила она, усиленно изучая очередную черносливину. – Теперь, по крайней мере, знаю, надеяться не на что. У Серафимы в кабинете были спрятаны ценные побрякушки матери Казимира. Та к ней очень хорошо относилась, много дарила. Я считала их своей собственностью, поскольку Серафима сама на меня их вешала и при этом говорила, что все это – мое. А еще там лежали денежные документы. Она мне о них рассказывала. Только с оговоркой: деньгами могу воспользоваться после ее смерти. А когда мы с ней поссорились… ну, из-за этого дурацкого кокаина и денег – всего-то десять тысяч! – Серафима поклялась, что изменит завещание.

Янка раздраженно смяла в руках пакет, губы ее сжались в ниточку. Едва ли девица испытывала жалость к приемной матери. Но буквально тут же выражение ее лица изменилось, приняло явно наигранно печальное выражение.

– Я, конечно, виновата перед ней – много лишнего наговорила, но ведь и она была неправа… Плюнула бы на все эти деньги и цацки, но не знаю, как сложится у нас с Кириллом дальше. Все-таки он козел! Жениться в его планы пока не входит. – Янка сморщилась и пару раз глубоко вздохнула: – Честное слово, не думала, что может быть так плохо. Причем все хуже и хуже. Сколько это еще протянется, а?

– У кого как. Думаю, с месячишко еще помаешься. Давно началось?

– С ума сошла? Месячишко! В четверг началось – еле до Галы добралась. Думала, отравилась. Прямо наизнанку выворачивало. Если бы не отрицательный резус… У Кирилла положительный, врач сказал, что аборт нежелателен, поскольку потом может детей не быть. Надо же! Группа крови одинаковая – первая, а резус-фактор разный. А точно тошнота прекратится?

– Точно!

Это заключение прозвучало прежде, чем я собралась его выдать. В дверях стояла весьма довольная собой Наташка. Удивительная способность появляться в нужное время в нужном месте!

– Я не хотела подслушивать, но у вас дверь неплотно прикрыта. Вообще, тут все двери странные – даже не скрипят. Может, тебе соленый огурец принести? – участливо предложила подруга. – Сейчас сбегаю…

– Не надо, – испуганно заявила Янка. – В этом доме страшно что-либо есть и пить. Надо же! Анита тоже умерла от передозировки лекарства? Странно, что Дарина начала убирать всех именно с Аниты. Скорее всего, первой на очереди была я… Знала, гадина, что пью зеленый чай. Анита по ошибке его вылакала.

– Да, но у Дарины нет ключей от дома.

– С чего ты взяла? Серафима сделала комплект для Леонида Сергеевича. Ему разрешалось приезжать в любое время. Кстати, я уверена, они одно время были любовниками. Правда, Серафима это старательно скрывала. А когда между ними черная кошка пробежала, она даже плакала тайком. Последнее время он ее ненавидел. – Янка задумалась. – Хотя, здесь все друг друга ненавидят. Олимпиада любит только внука. И если отраву не Даринка подмешала, то наверняка это дело рук Олимпиады. Мне Серафима рассказывала, что Анита ее терпеть не могла, презирала. Я слышала, как эта тумба своему Саше шептала – Аните здесь вообще нечего делать, еще, мол, не хватало, чтобы все имущество алкоголичке досталось. А после того как Леонид Сергеевич умер, Анита все стонала, что теперь спать спокойно не сможет. Поздно вечером перед его убийством она с ним долго разговаривала. Наверное, Серафиму вспоминали. Олимпиада через Яшку ей пачку снотворного передала. Яшка при этом пообещал, что бедняжка будет спать, как убитая. Вот обещание и сбылось. Кстати, Анита была не такой безобидной, как казалась. Святоша! Думаю, она вполне смогла бы меня придушить, если бы этого никто, кроме Господа, не видел. А с ним она могла и договориться… В каждый свой приезд находила время, чтобы меня ужалить. Предлагала покаяться. Я только потом поняла – в чем. Отпад! Эта дура считала, что я никакая не дочь своего отца, а его любовница! Каково, а?! – Янка зло рассмеялась. – Отец ее однажды так отбрил! И Серафима не давала язык распустить. Та и заткнулась. Знала, что, если полезет на рожон, ни копейки от матушки не получит.

Наташка собралась что-то сказать, но под моим строгим взглядом срочно захлопнула рот. Не следовало намекать Янке о том, что Маэстро якобы видел из кладовки. Или о том, что накануне смерти Серафимы Игнатьевны ее видели в больнице. Еще спугнем девицу. Вдруг она и вправду ни в чем не виновата.

– Мне только одно непонятно… Да ты садись прямо на кровать, не стой… – обратилась Янка к Наталье, но та категорически возразила. Одним жестом. – Ну как хочешь… А непонятно мне, кто и почему убил старушку. Забавная такая была. Все по ночам на кухню бегала – в холодильник. Голодала, наверное. Ее Олимпиада всегда за обжорство ругала и на строгой диете держала. Скорее всего, из вредности. Вот та по ночам и восполняла дефицит. То из холодильника, то из кладовки… Может, она сама съела лишние таблетки и не заметила? Голод – не тетка!

– Но не до такой же степени… Нет, ее тоже траванули. Ну и семейка! – Наташка поджала губы. – Кого ни возьми – потенциальный убийца. Не знаешь, кому верить. Вот сдуру и верим всем подряд. Не надо нам было сюда ехать. Сидим тут, а море только носом можно унюхать. Борис сказал, чтобы без него – никуда.

– Я поняла!

Судя по всему, Янка ее не слушала.

– Бабуля отправилась на тот свет тем же способом, что и моя приемная матушка! Это Даринка! Она сумасшедшая! Мстит всем нам за смерть отца! Ночью прокралась в дом и дала по башке Яшке. Только не рассчитывала, что его головой можно гвозди забивать… А потом умертвила Веронику Георгиевну. Олимпиаде повезло – ее твой муж, забыла, как его зовут, своим сообщением вырубил.