Чтение онлайн

— Мы с Герти прекрасно ладили, когда она была маленькой, — сказала она. — Но теперь, когда она жила у нас… как моя собственная дочь… Это было для меня огромной радостью. Но я все время думаю о своей несчастной сестре.

— У нее еще есть Джеймс, — сказала я.

— Я никогда не думала, что они уедут в Австралию. Теперь я собираюсь заполнить дом молодоженов всем, что им может понадобиться, когда они вернутся. И вы должны мне помочь, Кармел.

— Я обязательно помогу. Но мне нужно съездить в Йоркшир. Я должна кое-кого повидать.

Я не сказала, что это моя мать, решив подождать, пока не пойму, какова реакция самой Зингары.

Лусиан был мне благодарен за то, что я составила компанию его матери.

— Она сказала, что ей нравится твое общество. Спасибо тебе.

— Мне тоже приятно ее общество. Она была ко мне очень добра.

Лусиан задумчиво посмотрел на меня.

— Мне так много нужно тебе сказать, — произнес он. — Мы должны встретиться… как-нибудь… в ближайшее время.

Я подумала: свадьба странным образом действует на людей. За его словами скрывался какой-то особый смысл. Может быть, из-за бесконечных намеков Герти мне казалось, что он действительно испытывает ко мне нежные чувства и хочет жениться на мне. Я не была уверена в своих чувствах, да и в его тоже. Меня что-то сдерживало. Когда я вспоминала, каким он был в детстве и как я его боготворила, мне хотелось, чтобы он снова стал таким же, как прежде. Но Лусиан изменился. Что-то произошло… И причиной, конечно, был его брак. Что там говорила Роза? Наше прошлое накладывает отпечаток на наше настоящее.

Лоренс был совершенно другим! Я осознавала, что точно знаю, что он думает и как отреагирует на ту или иную ситуацию. В Лоренсе не было ничего загадочного.

— Свадьбы всегда такие трогательные! — говорила мне Дороти. — Жених и невеста выглядят такими счастливыми! — Она задумчиво посмотрела на меня. Дороти не думала о том, чтобы самой выйти замуж. Но она хотела, чтобы Лоренс женился. И я чувствовала, что она надеется, что именно я осуществлю ее мечту.

Погожим осенним днем я приехала в Йоркшир.

Зингара встречала меня на станции. Она немного изменилась с тех пор, как мы виделись последний раз. Она стала спокойнее. У нее по-прежнему были великолепные волосы — черные блестящие косы, уложенные короной. В ушах сверкали тяжелые креольские серьги. Темные глаза были такими же прекрасными и яркими, как прежде. На ней были темно-синий плащ и ярко-красное платье. Она выделялась из толпы.

Зингара подошла ко мне с распростертыми объятиями. Мы были слишком взволнованы, чтобы говорить. Потом она пробормотала: «Кармел, дитя мое!» и прижала меня к себе так, словно не собиралась больше отпускать.

— Дорогая моя, — сказала она. — Я так рада, что ты приехала! — Она отстранилась и посмотрела на меня. — Ты выросла, — произнесла Зингара. — Теперь ты уже не та маленькая девочка. А я… я стала старухой.

— Какая ерунда, — рассмеялась я. — Никто не назовет вас старухой.

— Моя жизнь изменилась. Я больше не пою и не танцую. Но об этом позже. Нас ждет коляска. Я сама ею правлю. Я отвезу тебя к себе домой, в Замок Фолли.

— Тут так замечательно!

— Нам многое нужно рассказать друг другу. Но сначала я тебя подготовлю. Я теперь миссис Блейкмор, у меня есть муж. Он очень стар, и Замок Фолли принадлежит ему. Это не настоящий замок. Ему хотелось иметь замок, поэтому он и построил его… на руинах замка на своей земле. У нас есть зубчатые башни… кое-где разрушенные, развалины старинного зала для пиршеств. Скажу тебе, это прекраснейшие развалины, и они очень подходят Харриману, потому что ему всегда хотелось иметь замок, и теперь у него есть собственный.

— Судя по всему, он очень интересный человек.

— Так и есть. Он всегда очень хорошо ко мне относился, и когда настало время, я позволила ему увезти меня. Он тебе понравится, и ты наверняка понравишься ему.

— Откуда вы знаете?

— Потому что я очень этого хочу. А он всегда делает то, что я хочу. Мы поговорим об этом в какой-нибудь более подходящий момент. Так. Это твой багаж? Идем.

Я села рядом с ней, и мы отправились в путь.

— Мы живем недалеко от вересковой пустоши, — сказала Зингара. — Ты когда-нибудь видела Йоркширскую пустошь? Это самое красивое место в мире. Ветер здесь очень свеж, и когда он хлещет тебя по щекам, это так же волнующе, как когда зал рукоплещет и кричит: «Браво!» Во всяком случае, для меня. Правда, я цыганка. Мне приятно чувствовать, как ветер треплет мои волосы. Иногда я вынимаю шпильки и распускаю косы. Сейчас на мне, так сказать, парадный наряд, который я надела, чтобы встретить тебя. Вот посмотришь, когда я переоденусь.

Я с удовольствием рассмеялась. Я не думала, что моя встреча с Зингарой будет заурядным событием, и она уже обещала стать весьма необычной.

Мы ехали минут пятнадцать, прежде чем я увидела пустошь — дикие, открытые ветрам просторы с разбросанными то там, то сям валунами и маленькими ручейками, блестящими на их гладкой поверхности. Это зрелище волновало и приводило в трепет.

— Ну вот мы и в пустоши, — сказала Зингара. — Недалеко от нас есть пара домов — не очень много. Посмотри вон туда. Ты видишь это величественное здание? Когда подъедем поближе, ты поймешь, что это просто руины. Замок Фолли!

Теперь я могла хорошо рассмотреть останки башен и турелей. Строение действительно производило впечатление некогда великолепного, а теперь полуразрушенного замка.

— Ну, если ты не можешь получить замок в наследство, — рассмеялась Зингара, — построй собственный! А что в этом такого?

— Ничего.

— Дом стоит неподалеку от замка. На фоне этой громадины он кажется небольшим. Но он очень удобный. О нас заботится семейная пара. Кроме них тут только Харриман и я. Жизнь — странная штука. Я никогда не думала, что это может стать моей судьбой.

Наконец я увидела дом. Казалось, его построили в середине века, когда на смену григорианской элегантности пришел тяжеловесный стиль промышленной эпохи. Дом выглядел очень внушительно. Он был построен, чтобы противостоять превратностям погоды, которая, как я поняла, может быть довольно суровой в пустоши. В здании чувствовались сила и прочность.

— Этот дом известен как Замок Фолли. Кажется, что название не очень ему подходит, пока не оглядишься по сторонам и не поймешь, что к чему.