Чтение онлайн

Биомант смог восстановить физическое тело пострадавшего, но вот «сосредоточие», как выразился Буревой, зафиксировать не удалось. Спасённый умер, не приходя в сознание, через несколько минут после очищения. В анализе крови Люция мой помощник по медицинской части продвинуться не сумел и намекнул на то, что у него заканчиваются образцы.

Получается, тут пока без позитивных потрясений. Либо Буревой ошибся во время очищения, либо вернуть из Скверны можно не всех. Ладно, будущее покажет. Сейчас же главное пережить разговор с Императором. Раз очищенного Мичурина военные уже вывезли из госпиталя — то Государь точно в курсе неожиданного возвращения с «той стороны». Жаль, я хотел лично предоставить ему генерала в момент визита на аудиенцию в компании с Челидзе. Такие карты играют в нужное время и в нужном месте. Иначе они теряют ценность.

Мятежники спутали планы, но, в целом, сами за это и поплатились.

Орлов на мой звонок не ответил. Снегов прислал лаконичное: «Хорошо». Мама обрадовалась, сказав что уже начала волноваться. Всё же о моей пропаже из Томашовки и случайном путешествии на Сахалин в новостях не рассказывали. Для большинства я просто исчез, и дальше уже каждый плясал от того что привык. Для родителей я был уже взрослым мальчиком. И при разговоре матушка даже пожаловалась на отца, что тот весь в своей работе и о судьбе сына не только не поинтересовался, но ещё и поругался, что она, мол, слишком меня опекает. Я рассказал, что всё в порядке и просто был занят в столице. А вот Паулина расплакалась во время беседы. В отличие от родителей она знала, что я пропал во время переноса. Так что пришлось успокаивать её, одновременно клюя носом и почти вырубаясь. Голос Тени я слышал на заднем плане, и в нём изначальная тревога сменилась явным облегчением.

Не помню, когда я закончил своё возвращение в информационное поле, успокоив всех переживающих товарищей. Но под конец голова совсем ничего не соображала. Так что, бросив телефон на столе, я принял душ в ванной комнате, которая вполне подошла бы для особ императорской крови. Ну или для цыганского барона. И для тех, и для других количество позолоты было достаточным.

Взгляд мой то и дело касался наполненной и готовой к употреблению ванны-джакузи. Но такой объём расслабления был противопоказан. Было бы печально захлебнуться в бурлящей воде, вырубившись от усталости. Так что действуем по старинке: душ, кровать и глубокий сон без снов.

Рухнув на приятно пахнущую простыню, я отключился почти сразу же. После чего несколько раз просыпался, вываливаясь из сладкого небытия, поворачивался на другой бок и снова падал в тёплую тьму. Удобный матрац, абсолютная тишина и мрак спальни заполняли измученное тело необходимой энергией.

Наконец, сознание перестало отключаться при пробуждении. Я открыл глаза и несколько минут наслаждался абсолютной тишиной. Свет едва пробивался через край тёмных штор. Тело размякло от полученного отдыха. Да и мозг включаться не торопился. Я бездумно лежал на удобной кровати, сонно моргая. После чего повернулся на другой бок и сладко потянулся.

Сознание расслабленно коснулось телефона, лежащего на столе, возле входной двери. Шесть часов вечера, но спать всё ещё хотелось. Однако я всё-таки сел на кровати и опустил ноги на пол. Пальцы утонули в мягком и тёплом ковре. Несколько секунд я сидел, наслаждаясь покоем. После чего решительно поднялся.

Константин Зайцев молча сопровождал меня по длинным светлым коридорам дворца. Вид у графа был донельзя торжественный. А я всё ещё привыкал к костюму, в который меня нарядили перед встречей с государем. Мерки были идеальны, ткань шикарная, и сел он точно по фигуре. Надеюсь, мне его оставят.

Чёрт возьми, я даже засмотрелся на себя в зеркале.

В приёмной мой проводник остановился:

— Я буду ждать вас здесь, Михаил!

К дверям в малый церемониальный зал вела бархатная дорожка, слева и справа от неё вытянулись по стойке смирно имперские гвардейцы в парадных мундирах. Я зашагал к своей цели, и фигуры бойцов оживали по мере моего продвижения в приветственном салюте. Пришлось стиснуть зубы, принимая такой знак внимания.

Ритуалы они, конечно, нужны. Но сейчас было не до этого.

Когда я подходил, то стоявший перед дверью воин в драгоценных доспехах, испещрённых святыми писаниями, и разящий Эхом наповал, церемониально постучал в молоточек, и едва створки медленно раскрылись, с поклоном шагнул в сторону, пропуская меня.

Я вошёл в светлое помещение, оглядываясь. Дверь позади меня захлопнулась.

Император восседал на троне. С потолка на него падал свет, будто нисходящий с небес. И это был не прожектор. Витражи, на которых были изображены битвы прошлого, сверкали сами по себе. В освещённых нишах круглого зала скрывались фигуры предыдущих правителей Российской Империи. Вот стоит Освободитель в боевом доспехе и со штандартом в виде креста за спиной, вот Просветитель в очках и массивной книгой в руках, вот Добрый с отеческой улыбкой, обративший в сторону зрителей раскрытые ладони.

Каждая ниша была занята. Интересно, метит ли в какую-нибудь из них текущий правитель? Его отец и дед в зал славы не попали.

Спокойный взгляд коснулся меня, и Государь поднял руку, подзывая ближе. Я подчинился, приблизился и преклонил колено. В малом зале мы были не одни. У ступеней, ведущих к трону, застыли Челидзе, уже знакомый мне Крестовский, личный биомант Императора и, внезапно, Столыпин. Последний недовольно отирал пот со лба и пыхтел, будто прибыл сюда в спешке, к которой не был готов.

Четвёртым человеком был невзрачный мужчина, но вот выражение его глаз громче слов говорило — властью он обличён солидной, и пусть владелец не любит её демонстрировать, но не постесняется использовать, ежели придётся.

— Встань, князь, — проговорил Император и сам поднялся с трона. Князь?

— Ваше Императорское Величество, — сказал я, вставая, — Боюсь вы…

— Не бойся, князь, — прервал меня он, выделив обращение, и неторопливо двинулся по ступеням вниз. — Все бумаги уже готовы и подписаны.

— Благодарю, мой Государь, — склонил голову я.

— За столь недолгое время нашего знакомства ты удивил меня уже не единожды, — он поравнялся со мной и положил руки на плечи, заглядывая в лицо. После чего резко прижал к себе и похлопал по спине. Я застыл, не понимая, как реагировать на такое. Однако Государь отстранился и сделал шаг назад, будто разглядывая меня.

— Герой, — подытожил Император и окинул взором молчаливых свидетелей. Повторил:

— Герой! Проси что хочешь!

— Я делал всё не ради награды, Ваше Императорское Величество.