Чтение онлайн

— Может, лучше отложить?

Хоэр удивленно вскинул бровь.

— Передумал? Ты? Ты уверен, что Кромман солгал ему?

— Да.

— Ложь Его Величеству расценивается как измена, а нет ничего такого, чему Амброз Великий придает больше значения, нежели измене во всех ее проявлениях. Вот увидишь. Подождите здесь, все.

Король обсуждал какой-то чертеж, стоя в окружении двух десятков человек — от пышно разодетых дворян и до художников в каком-то рванье. Он возвышался над всеми как лебедь над птенцами. Он грозно нахмурился, когда перед ним возник Хоэр, но его реакция на данные шепотом пояснения была еще грознее, напомнив ураган, разметавший во дворе сухие листья. Спустя мгновение в радиусе двадцати футов от него не осталось ни души за исключением склонившегося в поклоне Дюрандаля.

— Добро пожаловать домой, сэр Дюрандаль, — произнес Король, когда он выпрямился. — Твое возвращение радует наше сердце.

— Ваше Величество очень добры. Находиться в присутствии Вашего Величества — всегда большая честь и удовольствие.

Амброз сделался еще больше, чем был пять лет назад, но благодаря росту и искусству портных тучность казалась просто крупностью фигуры. Человек послабее просто-напросто рухнул бы под тяжестью всего царственного великолепия: мехов, кружев, золотого шитья, камней, золота. Только лицо выдавало его: сморщенные губы, заплывшие жиром глаза. Борода потускнела, в ней виднелась седина, и все же это был несомненный монарх. Дюрандаль ощущал себя рядом с ним очень маленьким.

— Ты бежал из плена? Нам не терпится услышать твою историю.

— Я никогда не был в плену, сир.

Свиные глазки сощурились, превратившись в маленькие щелочки.

— Тогда каким именно образом ты разлучился с инквизитором Кромманом?

— Я бросил его умирать в пустыне, сир. Я пытался убить его, и очень жаль, что мне не удалось этого сделать.

Королевская нога топнула по паркету.

— Надеюсь, у тебя была причина поступить так?

— Он убил моего друга и Клинка, сэра Волкоклыка, и едва не убил также и меня.

Король медленно обвел взглядом пустой зал. Все зрители попятились еще дальше.

— Мы ждем, сэр Дюрандаль.

— Слушаюсь, мой господин. Мы прибыли в Самаринду…

Он поведал все до мельчайших подробностей. Король выслушал его внимательно — он всегда был хорошим слушателем.

Двадцать или тридцать минут дворяне и художники стояли в растерянном молчании, Клинки и Белые Сестры чуть слышно перешептывались, паркетчики и штукатуры вкалывали изо всех сил на случай, если Король вдруг посмотрит на них. Когда Дюрандаль закончил свой рассказ, на королевских скулах вспыхнул яростный румянец.

— Мне сообщили, что ты и твой Клинок настояли на том, чтобы проникнуть в замок, несмотря на противоположную точку зрения мастера Кроммана. Когда вы не вернулись в условленный срок, он отправился в снятую вами комнату. Он прождал две недели, и, когда вы так и не вернулись, решил, что вы мертвы, и покинул город.

Нельзя же сказать: я знаю, что вы назначили его секретарем всего месяц назад, и судить его за измену означало бы публично признаться в том, что он обманул вас, но я поклялся защищать вас от всех врагов, а этот человек — лжец и убийца.

Все, что он мог сказать, было:

— Я готов повторить свой рассказ перед инквизиторами, сир.

Король снова несколько раз хлопнул по бедру свернутым в рулон чертежом.

— Только между нами. Секретарь Кромман рассказал мне свою историю в присутствии самой Великого Инквизитора.

СМЕРТЬ И ПЛАМЕНЬ! По спине Дюрандаля пробежал предательский холодок. Король предупреждал его о том, что инквизиторы защищают своих. Упоминание о Матери Паучихе значительно поднимало ставки. Если Король примет версию своего Клинка, ему придется по меньшей мере уволить, а может, и уничтожить одного из старших министров. Осмелится ли он хотя бы попытаться? Отдел Государственной Безопасности вряд ли пойдет ему навстречу. Чтобы быть уверенным в том, что он поступает правильно, ему придется подвергнуть кого-нибудь Испытанию, а это все равно, что бить в барабан не палочками, а кувалдами. Лучшее, на что он мог надеяться, это увольнение со службы. Ведь он именно этого и хотел — увольнения? Правда, он хотел почетного.

— Я привез то золото, о котором говорил, сир. Описывал ли мастер Кромман это золото, и если так, как он объяснил свое знание этого?

Взгляд пронзительных глазок не потеплел.

— Он мало что говорил про золото, но не сомневаюсь, что он сможет представить другие объяснения того, как ты раздобыл его. Где оно?

— В мешке, в кабинете коммандера. Нюхачки не пропустили его сюда.

— К чертовой матери нюхачек. Может, ты даже окупишь свое…

Король повернулся поискать взглядом Клинков. Хоэр улыбался, только что рассказав что-то смешное. Остальные трое и обе Белые Сестры зашлись в беззвучном смехе, не подозревая о направленном на них свирепом королевском взгляде. Казалось, прошел месяц, прежде чем кто-то из них заметил это.

Хоэр поспешно подошел к ним.

— Мой господин?

— Ступай и принеси сюда мешок сэра Дюрандаля.

— Сир, Белые Сестры очень… Э… да. Сейчас же, Ваше Величество! — Коммандер, кланяясь, попятился. Гнев его властелина, казалось, преследовал его языками пламени до самых дверей.

— Твое возвращение пришлось очень вовремя, сэр Дюрандаль, — пробормотал Король.

Дюрандаль не очень понял, что это означало, но сделал еще одну попытку.

— Если вам нужны доказательства, я не мог не оставить на животе мастера Кроммана хорошо заметного шрама.

Король перевел испепеляющий взгляд с Хоэра на Дюрандаля.

— Его ранили, когда на обратном пути на их караван напали разбойники.

ЧЕРТ!

— Сир, его ложь настолько близка к правде, насколько это возможно. Но он шел за нами в замке, он не ждал нас две недели, он закрыл люк и запер ворота, он совершенно точно обладал плащом-невидимкой, о чем не…

— Он исполнял приказ.

— Сир?

— Плащи — государственная тайна; существование их категорически опровергается. Они не дают полной невидимости, только делают надевшего их менее значимым, и ими очень трудно пользоваться. Если бы сюда зашел убийца в таком плаще, ты бы увидел скорее всего пажа или другого Клинка и не обратил на него никакого внимания — но только если бы он не терял головы. Если бы он хоть на мгновение ослабил внимание, плащ выдал бы его. Кромман не мог дать тебе этого плаща, как ты не дал бы необъезженного коня человеку, не умеющему ездить верхом. Это бы тебе не помогло. И если он проследовал за вами в логово убийц, значит, он рисковал не меньше вас.

Трясина с каждой минутой делалась все глубже.

— Он не ждал две недели! Он бежал немедленно. Он лгал вам.

— Для человека вполне естественно скрывать свою трусость.

— Он воспользовался этим плащом против меня, сир, что никак не назовешь невинным поступком. Он мог бы утверждать, что закрыл люк из предосторожности на заре, но этого нельзя сказать про ворота, — и это все, в чем он обвиняет личного королевского секретаря?

Амброз свирепо посмотрел на него, как на бронзового болвана.