Чтение онлайн

Церковь и миссионеры в своих проповедях осуждали сосредоточение всей власти в руках одного человека и рисовали радужные утопические картины общества, где люди возлюбят своих ближних и лев будет мирно уживаться с ягненком.

В этой ситуации многие члены дерга увидели возможность свести старые счеты и сделать быструю карьеру. Одновременно, совершенно независимо от событий в Эфиопии, арабские производители нефти удвоили цены на свой товар и заставили весь мир изрядно раскошелиться; для Эфиопии это дополнительное бремя оказалось особенно тяжелым. Стоимость жизни резко возросла, и положение населения, и без того охваченного голодом, стало невыносимым. Инфляция побила все рекорды. Те, кто мог, в огромных количествах запасали еду, а все прочие бастовали, устраивали уличные беспорядки и громили продовольственные лавки.

Многие из молодых офицеров также были выпускниками Аддис-Абебского университета; они и возглавили армейский бунт. Повстанцы сформировали революционный комитет и установили контроль над дергом.

Они арестовали премьер-министра, членов императорской семьи и изолировали императора в его дворце. Затем распустили слух, что Хайле Селассие присвоил большую сумму государственных денег и перевел ее на свой счет в швейцарском банке. Они организовали демонстрации студентов и прочих недовольных у стен императорского дворца. Толпа требовала отречения. Священники Коптской церкви вместе с исламистами присоединились к хору обвинителей и призвали к ликвидации монархии и провозглашению народно-демократической республики.

Военный совет почувствовал, что настало время предпринять следующий важный шаг. Они провели через дерг официальную декларацию о низложении императора и послали во дворец делегацию из нескольких молодых армейских офицеров, чтобы арестовать его и препроводить из дворца в другое место.

Когда они вели его вниз по дворцовой лестнице, этот тщедушный старик спокойно заметил: «Если то, что вы делаете, обернется во благо моему народу, я с радостью подчинюсь вам и буду молиться за успех вашей революции».

Чтобы еще больше унизить его, они поместили бывшего императора в маленькой убогой лачуге на окраине города, но простой народ тысячами собирался у окна его единственной комнатки, выражая ему свое сочувствие и заверяя в своей преданности. В конце концов по приказу военного совета охранники силой разогнали толпу.

Итак, страна уже созрела для грядущих событий, но все еще находилась в подвешенном состоянии в тот момент, когда «Ил» коснулся взлетно-посадочной полосы Аддис-Абебского аэропорта и покатился в дальний конец летного поля, где их уже ожидали примерно двадцать «джипов» и военных грузовиков эфиопской армии.

Как только грузовой трап опустился на землю, Рамон первым вышел из самолета.

– Добро пожаловать, генерал. – Абебе спрыгнул со своего командирского «джипа» и шагнул ему навстречу. Они быстро пожали друг другу руки. – Вы прибыли как раз вовремя, – сообщил Абебе; они оба повернулись и, прикрыв глаза ладонью, посмотрели в сторону слепящего солнца.

Второй «Ил» сделал последний круг и вскоре благополучно приземлился рядом с ними. Когда он съехал с полосы, в небе показался третий, затем четвертый гигантский силуэт; один за другим они развернулись, заслоняя солнце, и также пошли на посадку.

Когда все они выстроились в неровный ряд и заглушили моторы, из их необъятного чрева посыпались вооруженные люди. Это были десантники элитного полка имени Че Гевары.

– Какова обстановка на данный момент? – отрывисто спросил Рамон.

– Дерг проголосовал за Андома, – сказал Абебе, и Рамон нахмурился. Генерал Аман Андом был главнокомандующим вооруженными силами страны. Это был человек кристальной честности и блестящего ума, пользовавшийся популярностью как в армии, так и среди гражданского населения. Так что его избрание на пост нового главы государства было вполне закономерным.

– Где он сейчас?

– В своем дворце – примерно в пяти милях отсюда.

– Сколько у него людей?

– Пятьдесят или шестьдесят человек охраны…

Рамон повернулся, чтобы взглянуть на своих десантников, выгружавшихся из самолетов.

– Сколько членов дерга вас поддерживают?

Абебе с ходу назвал десяток имен, все молодые армейские офицеры, придерживающиеся левых воззрений.

– И Тафу? – переспросил Рамон; Абебе кивнул. Полковник Тафу командовал ротой советских танков «Т-53», самым современным подразделением эфиопской армии.

– Хорошо, – негромко произнес Рамон. – У нас есть шанс, но нам надо торопиться.

Он отдал приказ командиру кубинских десантников. Держа оружие наперевес, штурмовые подразделения в камуфляжной форме выстроились в длинные ряды и трусцой побежали к ожидавшим их грузовикам.

Рамон устроился в командирском «джипе» рядом с Абебе, и длинная автоколонна направилась в сторону города. Густое облако пыли, когда-то красной, а теперь похожей на тальк из-за засухи и палящих солнечных лучей, поднималось за грузовиками и тут же уносилось прочь горячим ветром, беспрерывно дувшим из обширных пустынь на севере страны.

На окраине города им повстречались караваны верблюдов и мулов. Сопровождавшие их люди бесстрастно провожали глазами проезжающую мимо колонну. В эти смутные дни, наступившие после низложения императора, они уже привыкли к вооруженным людям, передвигающимся по дорогам. Эти были жители гор и обитатели пустыни Данакил, мусульмане в цветистых тюрбанах и длинных халатах и бородатые густоволосые копты с палашом на поясе и круглым стальным щитом за плечами.

По команде полковника Абебе «джип» свернул на боковую дорогу, и колонна обогнула город, на полном ходу пронесясь по ухабистым окраинным улочкам мимо переполненных хижин с плоскими крышами. Абебе не отрывался от рации; он быстро переговаривался с кем-то по-амхарски, а затем переводил все сказанное Рамону.

– Мои люди наблюдают за дворцом Андома, – пояснил он. – Похоже, что он вызвал на совещание всех офицеров, которые поддерживают его в дерге. В данную минуту они собираются во дворце.

– Отлично. Накроем их всех сразу.

Колонна отвернула от города и помчалась через широкие безлюдные поля. Земля, иссушенная зноем, была совершенно голой. Засуха не оставила на ней ни единой травинки, ни единого зеленого листочка. Глыбы известняка, усеивавшие землю, были белыми, как обглоданные черепа.