Чтение онлайн

— И что было?

— Жил тогда один пес.

— Какой породы?

— Ну, обыкновенной.

— Дворняга?

— Дворняга.

— Жалко, не овчарка.

— Нет, дворняга.

— Как его звали? Эмилька запнулась.

— Сапфир?

— Нет.

— Может, Искра?

— Нет, не Искра. По-другому… Да, да его звали Тузик.

Лукаш почувствовал легкое разочарование.

— Тебе не нравится?

— Нравится. Но Сапфир или Искра было бы лучше.

— А мне Тузик больше нравится.

— И что с ним случилось?

— Подожди, все расскажу. Тузик жил у одних богатых людей, ну, знаешь, у капиталистов.

— Знаю.

— У них была фабрика.

— Какая?

— Очень большая.

— Автомобилей?

— Нет. Просто фабрика. И они его ужасно эксплуатировали.

— Били?

— Есть ему не давали, а он должен был на них работать.

Лукаш сверкнул глазами.

— Я бы не стал!

— А что бы ты сделал?

— Убежал бы.

— Ишь какой умный! Тузику некуда было бежать, потому что на этой улице жили одни капиталисты.

— Я бы дальше убежал.

— И дальше тоже капиталисты жили.

— Так я бы приделал себе крылья и полетел.

Эмилька нахмурилась:

— Я правду говорю, а ты выдумываешь.

— Не выдумываю, а на самом деле улетел бы.

— Но он не мог улететь, — твердо возразила Эмилька.

— А что же он сделал?

— Хотел убежать.

— Ну вот!

— Но его поймали и начали еще хуже эксплуатировать. А потом…

— Капиталистов прогнали?…

Эмилька покачала головой, и ей опять пришлось откинуть назад упавшие на плечи косички.

— Нет еще… Потом Тузик состарился.

— Умер?

— Погоди, еще не умер. Когда он состарился и больше не мог работать, капиталисты выгнали его из дома. Он стал безработным и нигде не мог найти заработка.

— У него дети были?

— Были.

— Его выгнали вместе с детьми?

— Ага.

— И что с ними сталось?

— Тузик умер.

Лукаш задумался. Вблизи, на чугунной балюстраде, тихо чирикала крохотная серая птичка с длинным хвостиком.

— А дети?

Эмилька довольно долго молчала, в раздумье покачивая левой ногой. Круглое личико ее имело очень серьезное выражение, глаза были устремлены куда-то в пространство, в неведомую даль.

— Что сталось с детьми?

— Дети живы, — ответила она, не сводя глаз с далекого небосклона.

— Где же они?

— В разных местах. Но один будет у меня.

— Как — у тебя?

— Вот так. Папа обещал на рожденье подарить мне маленького щеночка.

— Сына этого Тузика?

— Ага.

— И как ты его назовешь? Назови его Искрой, Эмилька…

Она покачала головой.

— А как?

— Постой, я назову его…

— Искрой, говорю тебе; назови его Искрой.

— Нет, не так.

— А как же?

— Да, да, я назову его Тузик.

Увидев падающий с каштана лист, Лукаш быстро поймал его в воздухе. Лист был уже сухой и сразу стал рассыпаться между пальцами.

— Если бы я попросил отца, — промолвил Лукаш, — он тоже подарил бы мне собачку. Но мне не нужно.

— Ты не хочешь собачку?

— Мне не нужно. У меня есть кое-что получше.

— Что такое?

— Вот это и есть тайна. Когда придешь, покажу.

На этот раз Эмилька заинтересовалась, видимо, больше, чем прежде.

— Это живое?

Лукаш хотел было сказать — да, но прикусил язык.

— Живое?

— Приходи, увидишь. Придешь?

— Не знаю, — ответила Эмилька. — Если будет время…

Однако вышло так, что Эмилька не смогла прийти. Ее, как и Лукаша, никто ни в детский сад, ни оттуда домой не провожал, так как они жили очень близко, рядом, на Гарбарской. Но в тот день в четыре часа ее ждала у выхода мать, молодая статная женщина, тоже румяная, голубоглазая и светловолосая, в общем, до смешного похожая на дочь, только, конечно, старше и гораздо крупней и плотнее. Оказалось, что им обеим сейчас же надо ехать на Брацкую, в Дом ребенка, покупать Эмильке новое платье. Эмилька была этой перспективой заметно взволнована, но, хорошо владея собой, держала себя, как обычно в таких случаях, важно, с достоинством.

— Приходи! — напомнил Лукаш при расставанье.

Но Эмилька ничего не ответила, и Лукаш, не без чувства обиды, минуту смотрел на свою подругу, как она мелкими шажками идет рядом с матерью через Рынок, выпрямившись, преисполненная важности и достоинства. «Глупая!»— подумал он. Но от этого утверждения ему ничуть не стало легче. Он взмахнул сумкой и медленно пошел домой. На площади повстречал двух товарищей по детскому саду — Войтека и Лешека.

— Куда путь держишь? — спросил маленький черный Войтек, грызя ноготь.

— Домой, — ответил Лукаш.

Лешек забавно скривил свою сморщенную мордашку.

— А мы — в город, к медведям.

Лукаш очень любил медведей на Трассе, и особенно дорогу к ним через мост, но помнил, что обещал лису вернуться в четыре.

— Идем, — сказал Войтек и выплюнул отгрызенный ноготь. — Чего зря дома торчать?

Лукаш крутанул сумкой.

— Нет, мне надо домой.

— Трусишь? Маму боишься?

— Э, маменькин сынок, ну его к свиньям, — сказал Лешек, пнув валяющуюся на земле спичечную коробку. — Идем, Войтек, что терять время с этим сосунком.

— Сосунок! — крикнул Войтек.

И, угостив Лукаша тумаком в бок, помчался по Рынку.

— Сосунок! — пронзительно взвизгнул Лешек — и за ним.

Лукаш, пожав плечами, пошел своей дорогой.

Дома ему, как обычно, открыла дверь высокая, костлявая Эльза, приходившая каждый день, кроме воскресенья и праздников, от десяти до четырех помогать по хозяйству.

— Мама дома? — спросил Лукаш прямо с порога.

— Дома, — ответила Эльза своим низким голосом.

К сожалению, оказалось, что мать занята. Заглянув к ней в комнату, Лукаш увидел, что она сидит за письменным столиком и около нее на столике — целая стопка ученических тетрадей.