Зомби
Шрифт:
– Оррим Молот будет рад тебя трахнуть, – сказал один из зиро-мутантов.
– Но сперва тебя выдрючим мы, – бросил второй.
Они шагнули вперед.
Оксана выстрелила. Пуля из черного свинца, заряженного энергией аномалий, – с легкостью прошла через защитный барьер, и вонзилась в кожу первого из зиро-мутантов.
Сейчас она должна была взорваться, превратив грудь монстра в кровавую кашу.
Одна секунда, другая, – но взрыва не было. Зиро вынул пулю из своей кожи, и раздавил. Рана на его теле стремительно затянулась.
– Зря ты не пошел с нами по-хорошему, – сказал мутант.
Он вскинул руку.
Его пальцы сошлись, – словно он держал в ладони невидимую сферу. Белые молнии заметались меж ними. Белый орб стремительно вырастал в руке зиро, – и выстрелил, словно из пушки.
Ричард едва успел прыгнуть в сторону.
Сокрушительный луч энергии ударил в дальнюю стену. Толстые балки, укрепленные стальными листами, – треснули. Выстрел проломил две переборки, и холод болот пахнул снаружи.
– Ох батюшки светы, – подумал трактирщик. – Зря я не пристрелил этого сопляка сам.
Зиро-мутант вскинул руку.
Новый заряд ударил в стойку трактира, – полки, бутыли, кружки разлетелись вокруг, обугленными осколками.
Оксана прыгнула.
Два сверкающих лезвия, словно крылья, выросли из рукавов плаща. Каждый клинок составлял в длину локоть, пальцы девушки сомкнулись на рукоятях.
Мутант отшатнулся.
Тайпан развернулась, и одним ударом снесла чудовищу голову. Отрубленная башка полетела вниз, стуча по полу.
Ричард ударил мутанта в грудь. Удар пришелся в солнечное сплетение; юноша не рассчитал, что именно там находится распахнутый глаз твари.
Глаз лопнул, и отравленная жидкость хлынула на руку Ричарда.
Тот закричал от боли, и отдернул руку.
Мутант обхватил его голову тремя когтистыми пальцами. Белые молнии заиграли меж ними. Ричард почувствовал, что лицо его обожгло огнем.
Еще немного, – и он бы испекся заживо.
– Вот и слава богу, – пробормотал трактирщик чуть слышно. – Сдохнет сопливец, и я наконец прибраться смогу.
Ричард терял сознание.
В последнем усилии, уже теряя сознание, он схватил мутанта за голову и резко повернул. Шея треснула; огромное тело чудовище покачнулось, и рухнуло замертво.
– Ты цел?
Оксана подбежала к нему.
Ричард стоял, держась за горло. Его кожа еще дымилась, из глаз тонкими струйками текла кровь. Привычным, быстрым движением он вынул из-за пояса шприц для быстрых инъекций, и приложил к груди.
Щелк!
Толстая игла вошла ему в сердце.
Ричард покачнулся. Кожа на нем стала стремительно заживать, глаза прояснились.
– Больно? – спросила девушка.
Она хотела помочь Ричарду присесть, – но сразу же передумала.
Такая забота только оскорбила бы юношу.
Сталкеры, – что еще остались в трактире, – смотрели на парня по-новому, с уважением.
Легко заставить людей тебя полюбить.
Надо просто убить кого-то.
– Пошли, присядем, – сказала Оксана.
– А кто же платить за все это будет, а? – обреченно прошептал бармен, оглядывая разбитую в щепы стену.
Ярко полыхали софиты.
– Добрый вечер, мадам и месье, и добро пожаловать на программу «Без забрала».
Ведущая ослепительно улыбнулась в камеру.
Миллионы людей, по всему миру, приникли к экранам, – посмотреть на свою любимицу.
– Я Мари Соррель, и сегодня у нас в студии двое интересных гостей… Справа от меня Патри’к Деваэр, активист движения «Нет артефактам».
Это был высокий, седой француз, с небольшими баками.
Глаза у него горели, – так бывает у людей, что никак не повзрослеют, и остаются пламенными подростками всю свою жизнь.
– Наш второй гость, известный ученый, доктор Жак-Себастьян Ренье!
Свет хлынул на ученого.
Тот вдруг почувствовал себя тараканом, – захотелось забиться в угол, спрятаться и не вылезать до тех пор, пока все люди на земле вообще не забудут его имя.
Ренье помнил, – как бегали за ним репортеры, щелкали камеры, и были они везде. И все задавали один и тот же вопрос, даже не пытаясь придумать что-нибудь новое:
– Вы изнасиловали Софи Мерсье?
– Нет, нет, нет, – бормотал он, закрывая лицо ладонью.
Ну конечно же нет, – она сама ему предлагала. Это платьице, такое короткое, а под ним – белые ажурные трусики. Ее запах, свежий, пьянящий, – аромат весны и молодого женского тела. Ее улыбка…
О, как она улыбалась!
Нет, Ренье ее не насиловал.
Если по правде, – так это она сама изнасиловала его. Надругалась, – завлекла, обманула, а потом…
Его передернуло.
– Помощник Игоря Перельмана, известного ученого и сталкера, что трагически погиб в Зоне несколько лет назад!
Ну вот, уныло подумал Ренье. Опять ты, старый еврей. Даже в краткий миг моей славы не можешь оставить меня в покое. Неужто всегда, до конца жизни, я буду для всех только «помощник Перельмана»?
И эта обида, – от горькой несправедливости, – сжала сердце Жака еще сильнее.
– Что скажете, профессор?
Ренье и не слушал, о чем там говорил его оппонент. Впрочем, какая разница? За годы университетской работы, Жак научился нести ученую околесицу, да так ловко, что мог спокойно размышлять о чем-то другом, пока его слова громоздились вокруг Вавилонской башней ученой лекции.
– Науку нельзя остановить, – произнес Ренье, и посмотрел в камеру с легким превосходством, и отеческой мудростью, – как всегда любил взирать на учеников. – И нельзя остановить прогресс.