Чтение онлайн

Вацлав прищелкнул пальцами.

– К счастью для вас, я не потребую ничего сложного. Просто возьмете телефон, и позвоните Дэррингу. А всякий раз, как вам вздумается передумать и рассказать ему о нашей беседе… Анемон проснется, и вновь остановит вас.

– Так, для протокола, – негромко произнес я. – Может быть, не сегодня… Но я убью вас всех. Найду и убью.

В жизни я жалел о двух вещах.

В Киото, полмесяца назад, я встретил одну девчонку. Случайно. Она пыталась меня убить, а я ее. Обычные будни.

Я знал, у нас с ней ничего не получится.

Но получилось. А потом, когда работа закончилась, у меня был выбор, – бросить все и бежать за ней, забыв про гордость и высунув язык по-щенячьи, или поправить широкополую шляпу, и раствориться в закате.

Я выбрал закат.

Не хотел показаться слюнтяем в ее глазах. А может, просто надеялся, что она побежит за мной.

Только это бы значило, что я в ней ошибся. Не люблю девчонок без гордости. И тогда бы я сам кинулся бежать со всех ног, лишь бы не догнала.

Поганый расклад.

Но с тех пор, иногда, – я думаю, а что, если… К черту! Прошло всего-то полмесяца. Еще успею забыть.

Да, а второе, о чем я жалею, – это протез хряща.

Если хотите, его вам поставят сразу на обе руки, и вы получите скидку. Хорошая вещь, как мне говорили. Но я отказался, – не люблю, когда меня режут.

И вот об этом сейчас я очень, очень жалел.

– Держите его покрепче, – приказал Вацлав. – Чтобы не дергался.

Наше тело состоит из костей и мяса.

Помните об этом, кстати, когда едите котлету в «МакРональдсе». Никогда не знаешь, из кого на самом деле ее приготовили…

Кости крепятся друг к другу хрящами.

Да, можете прямо сейчас разрезать себе ладонь и убедиться в этом.

Если растянуть хрящ, – совсем немного, – соседние кости щелк! и выпрыгнут из пазов. Это называется вывих. Первая фаланга большого, – вот что меня интересовало.

Я выбил ее, – в сторону кисти. Теперь палец можно просто сложить к ладони. При этом смело можете выть и плакать от боли, – никто вас не осудит за это.

По крайней мере, из тех, кто пробовал сам.

В спецслужбах этому трюку учат особо. Нас натаскали как следует. Обе мои кисти вылетели из браслетов одновременно. Самое важное теперь, – вправить кости обратно. Ведь без большого пальца толку от руки чуть.

Времени на это нужно немного, – пара секунд. Долго ли, умеючи. Но обещаю, – эти мгновения вы запомните навсегда.

– Держите его! – крикнул Вацлав.

Если вы смогли избавиться от наручников, – дальше все достаточно просто.

Чаще всего, вы сразу же получите пулю в голову.

Ваши враги ведь не будут просто стоять и ждать, пока вы возитесь с кандалами. И у них с лихвой хватит времени, чтобы спустить курок. И если этого не произошло сразу, – значит, вам очень повезло.

Больше, чем вы заслуживаете.

Я рванулся к поясу.

Пряжка послушно щелкнула, и распалась на два небольших ножа.

Я сложился пополам, и полоснул по ножным браслетам. Здесь все зависело от удачи, – что окажется тверже. Потом я кувыркнулся по полу, перекатился, – и понял, что свободен.

Теперь бы еще остаться в живых, – совсем будет хорошо.

Высокий громила стоял прямо передо мной. Не вставая, я полоснул его ножом по ноге, – снизу, по сухожилию.

Бандит заорал, и скорчился на полу.

Марафон больше бежать не сможет.

Я распрямился и ударил второго ножом по горлу. Гангстеру так понравилось, что он умер. Его приятель как раз поднимался с пола.

Мой клинок вошел ему в шею, – сзади, под череп.

Глухо зарычал Вацлав.

Он вскинул руки, пытался достать оружие, но я со всех сил врезал ему в лицо. Шлепнулся на пол, дергаясь, анемон.

Крысопауки набросились на него, и порвали в клочья.

Мой кулак еще раз врубился Вацлаву в челюсть. Парень качнулся, потерял равновесие, – и рухнул в окно.

Его крик пронесся по пустой улице.

Я выглянул вниз.

Он лежал, скорчившись, на грязном асфальте.

Двадцать этажей. Никто не сумел бы выжить.

– Прощай, дружище, – прошептал я.

Вацлав медленно поднялся.

Наши глаза встретились, и он улыбнулся.

Аномальная Зона

В Болотном трактире было шумно.

Звенели кружки, гудели ульем голоса сталкеров.

Высокий юноша сидел за столиком, недалеко от входа. Казалось, ему лет двадцать пять или больше. Но приглядевшись, вы понимали, что он гораздо моложе, совсем еще мальчишка, – и годы непростых испытаний еще не успели вытравить в нем ни детские мечты, ни несбыточные иллюзии.

Он смотрелся чужим, – среди мрачных, обозленных людей, уставших от уныния бытия. И не потому, что был гораздо моложе, хотя одно это выделяло его в толпе.

В глазах у юноши ярко горело то, что люди вокруг утратили, – ясная цель, ради которой он жил, и твердая вера в победу.

– Кто это? – тихо спросил у хозяина завсегдатай, сталкер с обожженным лицом, и черной бородкой.

– Никогда его здесь не видел, – прошептал тот, вытирая стойку и украдкой глядя на незнакомца. – Ищет проводника. Хочет идти в Болота Отчаяния.

– Ого!

Сталкер провел заскорузлой ладонью по бороде.

– Лучше пусть прямо здесь застрелится. Шмотки его хоть даром не пропадут.