Зомби
Шрифт:
– Вы с нами не летите?
В голосе Питбуля скрипнуло подозрение.
Странный он.
Как можно не доверять офицеру, да еще и коменданту концлагеря? Разве такой может обмануть.
– Нет, – в глазах полковника что-то блеснуло.
И я вдруг понял, что Ковач сохранил острый ум и чистоту суждений подростка, – излечившись при этом от инфантильности.
Ценный подарок, и только ты сам можешь взять его с прилавка судьбы.
– Мне еще надо в лабораторию, – пояснил полковник. – Новая, хочу взглянуть, что и как. А вы…
Его глаза вновь блеснули.
– Не хотите со мной? Это интересно.
Я пытался понять, зачем он нас приглашает.
Может, убить собрался? Запугать хочет, показывая свои владения? Но потом я заглянул в глаза Ковача, и понял, что все сложнее и проще.
Для людей из Гаагского трибунала, для тех, кто умер, там в Боснии, – он был простым военным преступником. Но на шахматной доске жизни Драган был вовсе не палачом; а созидателем.
Один собирает марки, другой – космические корабли; но что бы ты ни построил, тебе до боли захочется это показать.
Хоть кому-нибудь.
– Конечно, – ответил я.
Созидатели – гораздо опасней, чем палачи.
– Питбуль? – спросил я.
– Нет уж, – наемник покачал головой. – Подожду вас здесь; в бункер полетим вместе.
Ковач уже и забыл о нем; его распирало от рассказать.
– Вы слышали о Багряной Сфере? – спросил он. – Конечно, слышали; вы ведь наверняка обо мне наводили справки, и знаете, чем я сейчас занимаюсь.
– Артефакт из Зоны?
– Больше, чем артефакт! По легенде, она может превратить вас в бога…
Мы сели в джип Ковача. Трое солдат нас сопровождали.
Зачем ползти по земле, если вертолет под рукой? Но стальную птицу видно издалека; а полковник не хотел лишний раз привлекать внимание к своей секретной лаборатории.
– Хотите проверить, сколько правды в этой легенде? – спросил я.
– Но как? В этом-то вся и сложность. Тронуть ее первому, – слишком опасно. Вдруг она просто меня убьет.
– Или не просто, – подсказал я.
– Да, это тоже. Послать кого-то вперед себя…
Полковник усмехнулся.
– Так он ведь сам станет богом. И сразу же уничтожит меня и сферу, чтобы не плодить конкурентов. А если там остался только один заряд? Не знаю, не знаю…
– Другие бы ее просто уничтожили, – подсказал я.
– Это верно, – согласился Ковач. – Я насмотрелся на них, в концлагере. Осторожные. Ничего не делают, не подумав. Все трещат об ответственности, о разуме. Знаете, где я их видел, этих ответственных? В бараках. В расстрельных ямах. На порогах в печь крематория. Мир принадлежит тем, кто идет вперед, а не болтает об осторожности…
– Здесь раньше морг был, – пояснил Ковач. – Место хорошее. Под землей. Я привез ученых сюда, хороших.
Мы подъехали к невысокому зданию.
От него почти ничего не осталось, только развалины первого этажа. Но я знал, что там и тут засели снайперы.
– Никто не знает об этой лаборатории, – сказал Ковач.
Внедорожник остановился.
Первыми на изрытую взрывами улицу выскочили двое охранников. Я был уверен, что перед этим они получили добро по рации от коллег, которые несли караул в развалинах.
Ковач никогда не рисковал понапрасну.
Слишком много у него было врагов.
Мы шли между развалинами. Я мог поклясться, что ни нас, ни наш внедорожник не видно ни с одной точки вокруг, ни даже с воздуха.
Оглянувшись, я заметил свежую кладку, почти незаметную.
Кое-где Ковачу пришлось достраивать стену, чтобы его лабораторию никто не смог найти. Мы спустились по старым, выщербленным ступеням, и оказались возле тяжелой металлической двери.
Та медленно растворилась, – видимо, нас ждали.
– Почему лаборатория здесь? – спросил я. – В такой глуши…
– Здесь важна секретность, – пояснил Ковач. – А главное, этот образец…
Он не успел закончить.
Открылись новые двери, и мы вошли в узкий коридор. Там стояли трое солдат, в камуфляже. На коленях корчился человек в рваной одежде.
– Мы поймали его недалеко, – доложил командир дозора. – Прятался, хотел подобраться ближе.
– Хорошо, – пробормотал Ковач.
Он наклонился, и взял пленника за подбородок.
– Как думаешь, друг сердешный, отчего тебя еще не убили?
Вместо слов, тот выплюнул два выбитых зуба.
Тоже хороший ответ.
– Правильно, – вкрадчиво согласился Ковач. – Я хочу знать, кто ты и как сюда попал. Кто еще знает про это место? Сколько вас? Говори.
– Я сталкер, – ответил незнакомец.
Ковач выпрямился.
Его лицо было повернуто к пленнику, и я не сразу понял, что серб бесшумно смеется.
– Сталкер… Вы слышали, джентльмены? Здесь, на самой окраине. Где даже мутанта дохлого не найдешь, не то, что парочку артефактов.
Он схватил пленника за руку.
Тот скорчился от боли, – видно, ему уже успели сломать пару ребер. Это больно, но весьма поучительно. По себе знаю.
– Видите эти отметины?
Ковач показал мне тонкие белые шрамы, на руке пленника.
– Трофейные знаки. Столько он убил сталкеров, когда они возвращались из Зоны, с ценными артефактами.
Он вновь посмотрел на пленника.
– Никакой ты не сталкер, братец. Ты всего лишь бандит. Не любишь рисковать, сам глубоко в Зону не лезешь. Нападаешь на сталкеров, когда те устали, ранены, и защититься не могут.