Чтение онлайн

Мутант не видел, что творилось с телом солдата.

Тот не упал, – хотя уже давно умер; он продолжал стоять, и плоть начала закипать и вспучиваться вокруг огромной сквозной раны.

Вот оттуда показались острые зубы; они росли все быстрее, и дыра в теле трупа превратилась в огромный жадный рот, с тремя клейкими языками.

Новый мутант бросился на собрата, и огромная пасть-дыра сомкнулась на клыкастой голове зомби. Она откусила шипастую шею, словно гильотина; отрубленная голова, щелкая челюстями, упала на пол, и кровь хлестала струей.

– Отрезать вам кусочек мутанта? – спросил полковник. – На память. Док заспиртует.

Турбоглайдер скользил над серым болотом.

Там и здесь из высоких зарослей поднимались головы зомби. Они провожали нас взглядом, словно чего-то ждали.

– Чуть не забыл, – спохватился Ковач.

Вынул пульт, и нажал несколько кнопок.

– Смотрите, – предложил он.

Распахнулся люк в днище турбоглайдера, и что-то темное, бесформенное посыпалось вниз. Живые мертвецы кинулись туда, отпихивая друг друга.

– Свежее мясо, – пояснил Ковач. – Я их подкармливаю. Чем больше зомби вокруг твоего дома, тем меньше незваных гостей.

Вдалеке показался бункер.

Четыре орудийные башни окружали его.

Турбоглайдер снижался.

Медленно разошлась диафрагма, и стальная птица начала опускаться в док.

– Я давно ищу себе спутник, – заметил Ковач. – Хотел даже запустить собственный. Но теперь думаю, лучше куплю тот, что готовят китайцы.

Мы вышли.

Металлический ангар, четыре стальные двери были закрыты. Шестеро солдат с автоматами встречали нас.

– Не знаю, сколько вам удастся обманывать Бориса, – сказал я. – Но какое-то время его спутник будет ваш.

– Это хорошая сделка, – согласился Ковач. – Тем более, что я узнал у парнишки все, чего хотел.

Он засмеялся.

– Хорошо хоть, не успел изуродовать. Это еще один урок, который я получил в Боснии. Никогда не убивай пленника до того, как поймешь, чего он стоит на самом деле.

– Похоже, концлагерь был для вас школой жизни, – заметил я.

– Это так, – согласился Ковач. – Скажу даже больше. Те, кто сидел в бараках, научились гораздо большему.

Он задумался.

– Гитлер был неправ, – сказал наконец полковник. – Очень, очень неправ. Нельзя создавать концлагеря, и сажать туда недо-человеков. Низшие расы надо уничтожать сразу и целиком, если уж взялся; а если просто борешься с ними, то лишь делаешь их сильнее.

Мы спустились по металлической лестнице.

По обе стороны от нас, поднимались стены из бронестекла. За ними сидели зомби.

– Говорят, вы их дрессируете? – спросил я.

– Да, – согласился Ковач. – Будущее – за зомби. Идеальные солдаты, идеальные работники.

Он поджал губы.

– Кто станет работать задарма? Выпускать дешевые вещи? Все, от рубашек до компьютеров, выпускают в Китае. Но когда местные распробуют богатую жизнь, – где нам взять дешевую рабочую силу? Ею станут зомби.

– Тьфу, – выругался Питбуль. – Я бы не стал носить джинсы, которые сшили мертвяки.

– А вы и не узнаете, – хмыкнул Ковач. – Сосиски же вы едите? А колбасу? А батончики с разными Е-добавками? Просто вы не знаете, что туда добавляют.

Питбуль расстроился.

Наверное, очень любил сосиски.

– Я слышал об японских экспериментах, – заметил я. – Те вживляют чипы в голову зомби, чтобы управлять ими.

– Так, забава для дурачков, – отмахнулся Ковач. – Только представьте, как это дорого. Сигнал, которым управляются зомби, можно перехватить; и тогда вашей армией будет управлять враг. Нет, это ерунда… А главное…

Он кивнул в такт своим мыслям.

Видно, Ковач уже много думал об этом.

– Сложно доверять микрочипу, который вживлен в гниющую ткань. Если он чуть-чуть сдвинется, может перегореть.

– Но как же дрессировать зомби? – удивился Питбуль.

– Обучить несложно кого угодно, – отвечал Ковач. – Знаете морских улиток, двустворчатых? Еще в середине ХХ века ученые научили их щелкать раковиной, отбивая такт музыке.

– Никогда не слышал, – заметил Питбуль.

– И не удивительно, – ухмыльнулся Ковач. – Людей ведь можно учить точно так же.

– Бихевиоризм? – хмыкнул я.

– Этого слова никто не знает, – Ковач улыбнулся. – Всю психологию забрали себе паразиты-фрейдисты. А они только и могут, что превращать людей в ноющих слабаков.

– Но иначе, как психоаналитик сможет разбогатеть? – спросил я.

– Естественно, – Ковач кивнул. – Психоанализ – одна большая афера.

– Значит, терапевты мошенники? – удивился Питбуль.

– Не совсем, – ответил полковник. – Какая-то доля правды там, несомненно, есть. Но психоанализ нельзя использовать для того, чтобы лечить людей.

– Сам Зигмунд Фрейд в это не верил, – согласился я. – Он создал свой метод только для того, чтобы объяснять проблемы людей, а не лечить их.

– А что такое би… хев… – запнулся Питбуль.

– Бихевиоризм, – подсказал Драган Ковач. – Может, вы объясните?

Он обратился ко мне.

– Почему нет, – согласился я. – Всю жизнь нам твердят о кнуте и прянике. Награде и наказании. Поп на кафедре грозится адскими муками. Учитель в школе твердит – зубри алгебру, или будешь нищим. Но эта система воспитания не работает.

– Всегда ненавидел попов, – энергично кивнул Питбуль. – Все они, только и хотят, чтобы мы им бабла побольше несли. Помню, в семь лет мне не купили скейт; а почему? Маменька решила подарить бабла церкви.