Чтение онлайн

— Нет, я больше не могу, — начал тихо хохотать молодой милиционерик. — И где твои… подружки?

— Анна немного в коме, а Хавронья дома, у другой моей знакомой. А сюда меня привезла Татьяна, на «Хаммере».

Клава вздохнула, отошла от меня и вернулась на лавочку. Молодой милиционер, начавший составлять протокол, отложил ручку.

— Это диагноз. Белая горячка на фоне короткой продолжительности зимнего дня и беспробудного пьянства.

— «Хаммер», бабонька, — майор говорил со мной странным тоном, — у нас на всю область один. И ни у какой не у Тани, а совсем даже у Геннадия Лебедева.

— Но как врет! — перебил начальство милиционерик. — Это ж талант.

— Мало ты слышал, какие сказки сказывают наши пьянчуги. — Майор устало зевнул. — И инопланетяне их спаивают, и соседка-ведьма порчу навела, и в окрестностях у нас грибы растут размером с подушку.

— Отпусти нас, Виктор Палыч, — заныла, не вставая с лавочки, Клава. — Мы больше не будем.

— Знаю — и меньше тоже. — Майор взял со стола протокол, порвал его и выкинул в корзину. — Так, Клава, забирай свою новую забулдыгу и покинь помещение.

Младший лейтенант отдышался после смеха.

— А может, еще подержать? Такие прикольные!

Майор неожиданно разозлился:

— Харчи еще на них переводить. Ни хрена, пусть валят отсюда.

Нас вытолкали из отделения.

Выйдя на мороз, мы с Клавой постояли на темной заснеженной улице, вдыхая чистый воздух. Клава разлила по стаканчикам еще по пятьдесят, и я послушно выпила. Клава нахмурилась, глядя на меня.

— У тебя деньги есть?

— Есть немного.

— Придется тащить тебя ко мне.

— Да мне тут рядом…

Я повертелась на месте, ориентируясь, где центральный универмаг и «Хаммер». И только в поле зрения попалась автостоянка перед универмагом, как кто-то потянул меня за рукав. Скосив глаза, я увидела темный силуэт. Невысокий человечек с темным лицом сверкал белками глаз.

— Пойдем, дейвушка, довезем.

Человечек говорил с акцентом. Рядом с ним темнели еще две невысокие фигуры.

— Слышь, сексуальный маньяк, ты куда ее зовешь? — Клава наклонилась к человечку. — Видишь, девушка ни хрена не соображает.

— Довезем, помогать будем. Хорошо сделаем.

— Не поняла! — возмутилась Клава.

Она взяла бутылку за горлышко, собираясь трахнуть по голове назойливого таджика-узбека. Но не успела. Сзади нее метнулась тень, и Клава рухнула к моим ногам. Я немного удивилась, но тут же по моей голове пришелся следующий удар, и я упала рядом с Клавой.

Очнулась в машине. Рядом, спокойно сопя, спала Клава. За ней, у дверцы, дремал один из таджиков-узбеков, двое других сидели на передних сиденьях. Судя по дизайну салона, по холоду и плохим амортизаторам, нас вез военный «газик».

— Эй, мы куда едем?

Проснувшийся парень зло посмотрел на меня.

— Молчи, а то ударю.

Угроза привела меня в чувство, руки были связаны скотчем, а сверху веревкой. Веревка шла к связанным рукам Клавы.

— Клава! — заорала я. — Нас похитили!

Очухавшись, Клава села ровнее, мало что соображая.

Дорога под колесами «газика» резко пошла вниз.

Водитель ругался на своем языке, вставляя русские матерные слова.

Автомобиль стал ехать медленнее, и за окнами окончательно потемнело. Фары осветили закрытое пространство и стену. Машина остановилась. Сзади автоматически съехались высокие ворота.

Пинками нас «вытащили» из машины. Пол, стены и потолок помещения были из серых бетонных плит. Совершенно непонятно, куда нас завели.

В спину толкнул мелкий таджик:

— Иди. Две идите.

Больше всего хотелось врезать ему промеж глаз или пониже пояса. Но руки связаны, а ноги заплетаются.

— Фашист ты мелкий.

Я уже собралась въехать в живот этому охранничку ногой, но подоспел второй парень и сильно ударил меня в бок, в область печени.

— Пьянь русская.

Обидно было до слез. Мелкий таджик-узбек-кигриз дернул за веревку, и мы, как спутанные козы, пошли к стене, в которой темнела металлическая дверь.

За дверью оказалось освещенная комната. С обеденным столом, с кухонной мебелью, со стульями, с телевизором. Больше всего меня поразили двухэтажные нары. На них лежали несколько женщин. Отдыхали, глядя в телевизор или разгадывая кроссворды. Две пары нар стояли пустые.

— Ну, хватит уже шутковать! — закричала Клава. — Это что за пионерский лагерь с криминальным уклоном? Мне кто-нибудь объяснит?

— Это вытрезвитель. — Толстая женщина отложила журнал и пересела с нар к столу. — Ты не ори, бесполезно.

С верхних нар спрыгнула худая женщина, острым личиком похожая на мышку. Взяла со стола нож и подошла к нам.

— Давайте руки развяжу. — Он разрезала скотч и веревку, потыкала ножом мой гипс: — Это кто же тебя так?

Я, чуть не плача от страха, ответила:

— Автомобильная авария.

Ситуация становилась все абсурднее. Я села за стол, протянула руку к чайнику. Давно такого не видела. Металлический, с электрическим проводом. Рука дрожала, но я смогла поднять тяжелый чайник и начала пить из носика.

— Ну, ты свинья. — Опухшая от прошлых пьянок тетка вырвала чайник из рук. — Нельзя пить из общего инвентаря. Во, привезли синоту. Иди на нары и сиди спокойно. Завтра приедет хозяйка, объяснит тебе правила поведения.

Клава тяжело уселась на стул.

— А я так и не поняла. Нас разыгрывают? Девочки, есть чего-нибудь выпить?

— До фига, — тетка вытирала носик чайника. — Вода в кране. Че глазки закатываешь?

Ее крик заставил меня вздрогнуть.

— Плохо себя чувствую, — прошептала я.