Чтение онлайн

А ведь все это произошло каких-нибудь двести лет тому назад, подумала Бриджит. Монархия, республика, Наполеон — вот в какую бурную эпоху довелось жить Вачиви и Тристану! Просто удивительно, как им удалось уцелеть — Наполеон хотя и стал императором, старую аристократию тоже не жаловал.

— Интересную роль в этих событиях сыграли женщины, — сказала Бриджит задумчиво. — Я имею в виду королеву Марию-Антуанетту и Жозефину. Их история послужит прекрасной иллюстрацией для моих гендерных исследований. Быть может, я когда-нибудь напишу о них статью… — Идея эта пришла к ней в голову неожиданно, но она ей уже нравилась.

— Не забудь о куртизанках, их роль тоже нельзя недооценивать, — посоветовал Марк. — Они пользовались при дворе огромным влиянием, а в некоторых случаях именно они решали важнейшие вопросы управления государством. Пока мужчины размахивали саблями и палили друг в друга, женщины плели интриги и устраивали заговоры. Один из современников Марии-Антуанетты даже сказал, что одна ловкая фрейлина стоит эскадрона гусар.

— Какая книга могла бы из этого получиться! — улыбнулась Бриджит. — А я-то потратила семь лет на изучение борьбы женщин за избирательные права, полагая, что это может быть кому-нибудь интересно. Да по сравнению с влиянием французских куртизанок на политическую жизнь Франции это просто ерунда!

Впрочем, она знала, что склонность к интригам — чисто французская черта, и Марк вполне с ней согласился, когда Бриджит сказала ему об этом.

— Это и делает нашу историю такой интересной. На поверхности — одно, но на самом деле… Тайные пружины любых важных событий зачастую скрыты, и приходится долго и глубоко копать, прежде чем поймешь, что к чему. Кстати, как ты относишься к тому, что среди твоих предков оказались индейцы? — спросил он неожиданно.

— Мне это даже нравится, — без колебаний ответила Бриджит. — Правда, сначала я думала, что мама может расстроиться — она очень гордилась нашими аристократическими корнями, и мне казалось, ей будет неприятно узнать, что среди наших предков не только французы, но и индейцы. Но история Вачиви произвела на нее очень сильное впечатление. Что касается меня, то я рада, что среди моих предков есть такая удивительная женщина. Ведь все эти аристократы с титулами и прочим — такая скучная публика! — Она бросила взгляд на Марка. — Извини, я не хотела тебя задеть, но…

Марк рассмеялся.

— Не за что извиняться, среди моих предков не было ни одного графа или маркиза — только простолюдины.

— Судя по твоей книге, это не помешало им быть людьми достойными — мужественными и храбрыми, — заметила она.

— Я думаю, что упрямство и стремление идти против течения — наша национальная черта, — сказал Марк. — Мы, французы, никогда не делаем то, что следует делать: в нас сидит самый настоящий дух противоречия. Ведь устроить революцию или организовать сопротивление гораздо интереснее! Даже друг с другом мы никогда не соглашаемся. Ты, наверное, заметила, как любят французы поговорить о политике? Это исключительно для того, чтобы можно было с кем-нибудь поспорить.

Бриджит кивнула. Она действительно обратила внимание, что посетители кафе и бистро чаше всего обсуждают друг с другом именно политические события и новости.

Так они проговорили до самого Сен-Мало. Когда они наконец добрались до города, было уже совсем поздно, поэтому осмотр замка пришлось отложить до завтра. Зарегистрировавшись в гостинице, в которой Марк забронировал номер, они отправились на небольшую экскурсию. Маленький старомодный порт Сен-Мало совершенно очаровал Бриджит. Когда-то давно, сказал Марк, когда у французских берегов еще водились киты, это был городок китобоев, да и впоследствии здесь жили в основном мореходы и рыбаки.

На набережной они купили по мороженому и сели на удобную деревянную скамью. На рейде стояло несколько больших рыболовных траулеров и пассажирских судов, и Бриджит сказала:

— Только представь, каким крошечным по сравнению с современными судами был парусник, на котором приплыла во Францию Вачиви. — И она замолчала, задумчиво глядя на расстилавшиеся перед ней морские просторы. Чего только не натерпелась Вачиви за это путешествие. И качка, и штормы, и смерть любимого человека. Все-таки она была очень храброй и мужественной.

— И думать об этом не хочу, — шутливо отозвался Марк. — При одной мысли об этом у меня начинается приступ морской болезни.

Доев мороженое, они двинулись в обратный путь. У каждого из них был крошечный номер, в котором едва помешалась кровать, и общая ванная, зато стоили они сущие гроши. Каждый платил за номер сам. Марк, правда, предложил заплатить за нее, но Бриджит ему не позволила. Это он, сказала она, приехал в Бретань, чтобы помочь ей, поэтому по-хорошему платить за оба номера должна она. Кроме того, Бриджит не хотелось чувствовать себя обязанной Марку, но об этом она говорить не стала.

В гостинице предоставляли только завтрак, поэтому они поужинали в ближайшем рыбном ресторанчике. Еда здесь была очень вкусной и недорогой, а Марк заказал еще и бутылку отличного вина. Ну и конечно, они снова разговаривали о разных вещах и приятно провели время. Бриджит наслаждалась разговорами с Марком, который, казалось, знал все на свете. Особенно ее поражало, как он умудряется помнить огромное количество исторических дат. В американской истории Марк тоже разбирался едва ли не лучше ее. Во всяком случае, когда речь зашла о современной политике США, он подкреплял свои слова такими историческими примерами, проводил такие исторические параллели, что Бриджит только диву давалась. При этом Марк нисколько не бравировал своими обширными познаниями и не выглядел самодовольным болтуном, что, как знала Бриджит, встречается довольно редко — особенно у мужчин. Она сама была знакома с несколькими профессорами, которые жили в полном отрыве от реальной действительности, но полагали, будто знают все на свете. Марк же при своих обширных познаниях держался скромно, да еще и подшучивал над собой. Его чувство юмора Бриджит весьма импонировало, и она весело смеялась, когда по дороге из ресторана в гостиницу он рассказывал ей о своей студенческой жизни в Бостоне.

В гостинице, пожелав друг другу спокойной ночи, они разошлись по своим номерам. Переодевшись в любимую фланелевую ночную рубашку, Бриджит чистила зубы в ванной комнате, когда туда вошел Марк, — она забыла запереть дверь, а он не услышал, что внутри кто-то есть. Марк был в трусах и майке; на плече у него было полотенце, и выглядел он как самый обыкновенный, уставший от долгой дороги путешественник, мечтающий поскорее завалиться в кровать. Ничего Сексуально-французского в нем не было. Это был просто Марк — вполне реальный и земной. Марк торопливо извинился за вторжение. А Бриджит даже не успела смутиться, к тому же длинная рубашка скрывала ее тело от шеи до самых пяток.

— Очень соблазнительная ночная рубашка, — усмехнулся Марк, когда Бриджит приняла его извинения. — У моей сестры была точно такая же, когда мы учились в школе.

О том, что у него есть сестра, Бриджит уже знала. Марк как-то упомянул, что она сейчас живет на юге Франции — у нее муж и четверо детей, хотя сестра была младше его на пять лет. Марк, впрочем, ее очень любил и часто ездил в гости к ней и к племянникам. «Совершенно нормальная женщина, — так отзывался он о сестре. — Это я такой урод: не женился и не завел детишек». Жанетт — так звали сестру Марка — была юристом, а ее муж — судьей в небольшом провинциальном городке.