Чтение онлайн

Горы трупов заполонили все телевизионные программы, с экранов не сходили голливудские фильмы с кровавыми сюжетами, в журналах о знаменитостях описывались жуткие убийства, им вторят дешевые книги в мягких обложках, которые отец называл бульварным чтивом. Люди привыкли, и их нисколько не смущает эта кровавая баня. А вот Хейзел, исполнявшая обязанности главы местной полиции, перевидавшая на своем веку множество трупов, до сих пор не может поверить, что какой-то незнакомец пришел в ее город и высосал кровь из Делии, которую она знала много лет.

Она открыла бутылку и налила виски в кофейную чашечку, на пару хороших глотков. Хейзел решила устроить новый тайник для хранения спиртного у себя в столе. Правда, если Севиньи снова задумает выступить в роли бармена и примется выдвигать по очереди все ящики, бутылка в ящике рабочего стола вызовет море толков. Так что пусть себе лежит в картотечном шкафу. Хейзел встала со стула и, доковыляв до картотеки, сунула бутылку в нижний ящик. Французик проверит его в последнюю очередь, но рано или поздно все равно туда доберется.

А ведь всего неделю назад, одиннадцатого ноября, она сидела в своем кабинете и разговаривала по телефону с миссис Ронцелли, владевшей совместно с мужем городской пиццерией. Патти жаловалась на подростков, которые до полуночи тусуются на парковке перед пиццерией, покуривают сигаретки и нарушают тишину ревом двигателей. Хейзел посоветовала Ронцелли закрывать пиццерию пораньше, но Патти настаивала, чтобы Хейзел лично туда приехала и сделала нарушителям спокойствия устное предупреждение. Сказать по правде, ребята не делали ничего дурного, просто шум действовал на нервы миссис Ронцелли.

Жалоба на подростков стала самым значительным происшествием на прошлой неделе. Когда Хейзел повесила трубку после разговора с Патти, Усыпитель, наверное, выехал из Пикангикума и находился уже в центре провинции Онтарио. На следующий день у него состоится свидание с Делией Чандлер, и с этого момента жизнь изменит свое спокойное течение. Вряд ли на этой неделе у пиццерии резвится молодежь.

Хейзел допила кофе и стала просматривать записи, готовясь к выступлению. Она обязательно напомнит журналистам и репортерам, в чем заключается их работа. Кто-то постучался в дверь.

— Войдите! — крикнула она и в следующий момент увидела в дверях голову констебля Айлин Бейл.

— Можно на минутку?

— Что случилось, Бейл? — вздохнула Хейзел.

Офицер по связям с общественностью протиснулась в узкую щелку и закрыла за собой дверь.

— Инспектор, послушайте, я понимаю, что вы взбесились утром из-за сегодняшней газеты…

— Все собрались?

— Да, но…

— Сазерленд тоже? — Констебль не ответила на вопрос, а только подняла вверх руку, прося разрешения высказаться. — Ну хорошо. Что ты хотела?

Знаете, там собралась толпа чуть больше, чем утром в понедельник. Сазерленда, кстати, еще нет, А вообще, детектив, я всего лишь хотела сказать, что у вас достаточно поводов для раздражения. Мне не кажется, что вам непременно нужно… что пресс-конференция, а идея с ней очень хороша… но вам не нужно…

— Не нужно что?

— Не нужно на пресс-конференции давать волю чувствам.

— Понятно, — откликнулась Хейзел. — А что нужно делать, Айлин? Представь, что провести пресс-конференцию попросили тебя.

— Мэм, может, стоит рассказать журналистам о расследовании? Просто общая информация, не больше.

— Предлагаешь открыть этой своре собак то, чем мы занимаемся, и полностью загубить расследование?

— Нет, надо рассказать что-нибудь, в чем есть доля правды, тогда, возможно, они успокоятся и не станут свирепствовать, как сегодня в «Рекорд». Вот и все, что я хотела сказать.

— Что ж, спасибо, Айлин. Приму к сведению твое предложение.

Кажется, констебль Бейл даже слегка поклонилась, перед тем как выйти из кабинета. Хейзел вновь вернулась к своим записям и насчитала девять восклицательных знаков и шесть подчеркнутых слов. В порыве злости она смела со стола все исписанные листы и выбросила в мусорную корзинку.

Ровно в девять утра Микаллеф уже находилась в конференц-зале, откуда вынесли все столы, кроме одного, за которым она и встала, чтобы выступить перед прессой. В помещение набилось больше тридцати человек. Хейзел узнала лица большинства своих подчиненных, включая и полицейских, приехавших из Мэйфера. Некоторые были ей не знакомы. Видимо, это представители средств массовой информации Вестмьюирского округа, а возможно, и из самого Торонто. Она попыталась разглядеть в толпе Горда Сазерленда, но тот, по-видимому, так и не приехал. Жалкий трус!

Кивком Хейзел велела Айлин закрыть дверь в конце зала и, взяв утренний номер «Вестмьюир рекорд», развернула его так, чтобы все увидели первую полосу выпуска. Она встретилась с одобрительным взглядом констебля Бейл и положила газету на свою импровизированную трибуну.

— Всем доброе утро! — начала Хейзел свою речь. — Сожалею, что пришлось долго ждать нынешней встречи, однако, судя по утреннему выпуску «Вестмьюир рекорд», настало подходящее время внести поправки в ложно истолкованные редакцией факты. В первую очередь следует сказать, что мы не знаем, по какой причине преступник совершил эти два убийства. В любом случае сделал он это не из-за наркотиков. Подтверждением моим словам служат нетронутые успокоительные и болеутоляющие средства в доме мистера Алмера. Теперь я сообщу то, что нам точно известно. — Некоторые из журналистов, достав блокноты, приготовились записывать. — Жертвы никоим образом не связаны друг с другом. Мы также пока не выяснили, чем руководствовался преступник при их выборе, и не знаем, куда направляется. Неизвестно, мужчина это или женщина.

Руку поднял репортер из ежемесячного журнала, издаваемого в Хоксли. Если Хейзел не подводит память, его зовут Аарон.

— Извините, инспектор, вы можете привести какие-нибудь факты? Например, ответить, одинаковы ли причины смерти в обоих случаях?

По залу пронесся гул, а Хейзел и Айлин переглянулась.

— Понимаете, Аарон…

— Меня зовут Джеффри. Я из «Хоксли ньюс».

— Извините, Джеффри. Так вот, Майкла Алмера забили до смерти молотком, а Делии Чандлер убийца перерезал горло. В обоих случаях жертвы подверглись насильственной смерти, но разными способами.