Зверь
Шрифт:
Высокий пожал плечами:
— Не знаю. Возможно, что и деньги.
— А этот… убийца, стало быть, у вас на фотографиях есть? Я так понимаю? — прищурился участковый.
— На пленке, — подтвердил высокий. — Я ее уже вашим товарищам отдал.
— Ну и отлично. — Пшеничноусый облизнул губы и, смущенно улыбаясь, сказал, почти попросил: — Вы вот тут распишитесь… Вот где: «С моих слов записано верно». Ага.
Высокий взял старомодную планшетку, ручку и поставил под своими показаниями размашистую подпись: «Д. Корсак».
Снайпер, в который раз оглядывавший переулок и прилегающую к нему часть Театрального проспекта, прижал микрофон к самым губам:
— Беркут — Ястребу. Вижу такси. В салоне один человек. Стоит уже около сорока минут. На противоположной стороне Театрального проспекта одинокий мужчина. Гуляет вдоль коммерческих палаток. По-моему, у него рация. Надо проверить. Как поняли?
Бателли с интересом слушал доклад. То, что позывной не меняется, он уже понял — снайпер докладывал обстановку каждые четверть часа, — а вот насчет машины и мужчины с рацией… Это интересно. Очень даже интересно.
— Беркут. Вас понял. Жду подтверждения.
Не прошло и пяти минут, как рядом с такси притормозил милицейский «уазик». Из него выбрался молоденький сержант и расхлябанной походкой двинулся к «Волге». Остановившись рядом с машиной, он постучал по дверце резиновой дубинкой. «Дремлющий» «таксист» сдвинул на затылок кожаную кепочку и со словами: «А-а-а, родная милиция меня бережет…» опустил стекло.
— Убирай машину, — без всяких дипломатических предисловий скомандовал сержант.
— А в чем дело? — «Таксист» поерзал, выпрямляясь, устраиваясь поудобнее.
— Убирай, говорю, — повысил голос сержант. — Че, непонятливый? Русского языка не понимаешь? А ну, документы!
— Слушай, сержант, — торопливо оглянувшись, пробормотал «таксист». — Тут вот какое дело…
— Документы, — все тем же тоном развязно домогался патрульный.
— Катись отсюда, придурок, — зло прошипел водитель. — Сорвешь нам операцию, завтра же соберешь манатки и отправишься обратно в деревню, коров пасти, понял? Я лично позабочусь.
— Че? — Сержант даже оторопел от такого нахальства. — Че ты сказал? Ребята, — позвал он, оборачиваясь к «уазику».
Из салона старенького «козлика» выбрались двое крепеньких «ребят».
— Значит, так. — «Таксист» полез в карман пиджака и, вытащив служебное удостоверение, продемонстрировал патрульному. — Чтобы через пятнадцать секунд я вас здесь не видел, ясно?
Лицо сержанта вытянулось. Он вдруг лакейски четко выгнул спину и козырнул:
— Извините, товарищ лейтенант. Не признал своего. Сигнал поступил с Центральной. Вот мы и…
— Пшел, — зашипел «таксист». — Быстро.
— Простите, товарищ лейтенант. — Наклоняясь пониже и понижая голос до минимума, сержант спросил: — А на той стороне, у палаток, не ваш? — Он тут же понял, что вопрос получился весьма двусмысленным, и быстро пояснил: — Чтобы зря-то не беспокоить.
— Тоже сигнал с Центральной? — насторожился водитель.
— Никак нет. Ларечники позвонили. Ошивается, мол, какой-то тип полчаса уже.
— Наш, — ответил «таксист». — А теперь уматывайте отсюда. Живо!
Сержант вдруг присмурнел и с отчетливой злостью выдохнул горячо:
— Не был бы ты с Петровки, сука, я тебя так умотал бы — неделю б кровью ссал и криком бы исходил. — Не глядя больше на оторопевшего лейтенанта, сержант быстро забрался в кабину «уазика» и кивнул напарникам: — Поехали, ребята.
Через несколько минут Беркут получил всю желаемую информацию. Выслушав неразличимые для Бателли указания, он кивнул, словно его могли видеть, и ответил:
— Да, оба на линии огня. Приказ понял. Как только начнется заваруха, «снять» обоих. Приказ подтверждаю. Приоритеты целей? Понял, Ястреб. Отбой.
Бателли осторожно перекатился на бок, выглянул из-за настила.
Беркут примерялся для выстрела.
В это же время две машины — «Форд-скорпио» и джип «Гранд Чероки» — остановились на углу Неглинки и Пушечной, у музыкального магазина.
Еще два «Чероки», сделав круг, приткнулись у тротуара на Лубянке, в нескольких метрах от поворота на Пушечную.
Пассажиры всех четырех машин вынимали из-под плащей пистолеты, доставали рации, докладывали:
— Первая группа на месте…
— Вторая на месте…
— Третья…
— Четвертая. Мы на исходной.
Темно-синий «БМВ» притормозил у Театральной площади. Задняя дверца открылась, из салона выбрался Руденко. За ним, отчаянно сопя, «вырвался на волю» громила Артем.
Сидящий впереди Аид посмотрел на недавнего собеседника:
— Помните, везде наши люди. За вами наблюдают. Вы в полной безопасности.
— Хорошо. — Руденко криво усмехнулся и кивнул на Артема: — А это зачем? Боитесь, что убегу?
Аид ничего не ответил. Дверца захлопнулась. «БМВ», набирая скорость, покатил по заданному маршруту. Сидящий за рулем Перс покосился на старика и сделал то, чего никогда раньше себе не позволял. Задал вопрос:
— Он погибнет?
— Я хочу быть уверен, — ответил тот хмуро.
— Понятно. — Перс нажал на акселератор, «БМВ» взревел мотором.
— Что вам понятно? — вдруг яростно вскинулся тот. — Я не имею права рисковать! Не имею!!! Речь идет о миллионах жизней!!! О миллионах!!! — Он захлебывался криком. — Все эти люди умрут, если мы не остановим Жнеца!!! Разве могу я думать об одном-единственном человеке?!!