Зверь
Шрифт:
Мы допили шампанское и вышли со склада. Когда мы подходили к проходной, то я увидел омоновцев, избражавших здорово подгулявших парней. Они уже прорвались через проходную, но были остановлены Захарьяном.
– Парни, сюда нельзя!
– строго проговорил он.
– Поворачивайте назад!
– Как это?!
– очень удивился один из омоновцев, более высокий и массивный.
– Ты кому это, козел?! Нам водяры надо взять. Понял ты, сучара?!
– Склады уже закрыты, магазины - тоже. Так что, ничего вам здесь не обломится. Давай назад!
– Леня, - обратился высокий к своему приятелю, - этот козел хочет нас обидеть!
– Да я ему, суке, пасть порву!
– зарычал тот и с угрожающем видом двинулся на Захарьяна. Тот было схватился за кобуру, но было поздно. Высокий уже направлял на него пистолет, истошно завопил:
– Руки, падла!!
Захарьян послушно поднял руки. Лицо его побелело и тряслось от страха.
– А ну, Леня, посмотри, что у него там на поясе.
Леня подошел к Захарьяну, расстегнул кобуру, достал пистолет "Макарова", весело проговорил:
– Классный пугач! Как раз мне сгодится!
– Вы что, парни, офонарели! За это ж вам срок корячится, - попытался вразумить парней сторож, но сделал только хуже.
– Это кто офонарел!
– буквально взвился Коля.
– Ты ещё угрожать, скотина! Да я таких дешевых фраеров пачками, понял?!
– Правой ногой он сильно ударил Захарьяна в живот.
Тот охнул и согнулся пополам.
– Серега, мочить этого фраера надо. А то сквозанет ментам, на нары ляжем, - сказал Леня.
– Ой, что теперь будет!
– прошептала в ужасе Людмила.
– Помочь надо, - проговорил я и направился к проходной.
– Рома, не ходи, убьют!
– закричала она, повиснув на моей руке.
Но я легко, будто "божью коровку" стряхнул её с руки и продолжил путь. Подошел и спокойно сказал:
– Как же так, двое на одного, да ещё с оружием? Несправедливо это.
– Слушай ты, поборник справедливости, шел бы своей дорогой, а то быстро приобщим к большинству, - сказал Серега и громко рассмеялся своей шутке. Он был вооружен и это придавало уверенности.
– Правда, Леня?
– Без болды!
– откликнулся тот.
– Это нам, что два пальца обоссать. Враз срежем.
– Это не только несправедливо, но и подло, - проговорил я незаметно приближаясь на необходимое расстояние для атаки. Беркутов, инструктируя нас, сказал: "Хлестаться по настоящему! Чтоб у этого ханурика со странной армянской фамилией не возникло даже намека на подохзрение".
– Ты чё, козел, сказал?!
– вновь взревел более импульсивный Леня.
– Да я тебя щас...
Но осуществить свою угрозу он уже не успел. Я выбросил вперед свою ударную правую ногу и угодил ему точно в подбородок. Он, как огромный сноп, без звука рухнул на землю. Пистолет отлетел далеко в сторону. В один прыжок я достиг Серегу, перехватил руку с пистолетом, крутанул, подставив бедро. Он растянулся на земле, но все же успел нажать на спусковой крючок. Однако пуля попала, как говорится, в белый свет, как в копеечку. Я наклонился и локтем ударил его в грудь.
– Ты что, ох...л!
– жалобно закричал Серега. Это уже кричал не хулиган, а омоновец, но со стороны отличить было невозможно. Я забрал у него пистолет, сунул за брючной ремень.
Захарьян следил за происходящим с открытым ртом, все ещё не веря в свое счастливое спасение.
– Подбери пистолет, - сказал я ему.
– Ага, я сейчас.
– Он проворно подобрал пистолет, положил его в кобуру. Лишь после этого проговорил с восхищением: - Ну, ты и молоток! Здорово машешься! Спасибо, корешок! Если б не ты, каюк бы мне был. Я уже с жизнью прощался.
– Да, чего там, - махнул я рукой.
– Нормально.
Меж тем, Серега и Леня уже оклемались, поднялись и, хмуро и боязливо озираясь, вышли за территорию склада. Оказавшись на почтительном расстоянии и почувствовав себя в безопасности, они обрели свойстенную им наглость.
– Ты, сучара, об этом ещё здорово пожалеешь!
– прокричал Серега.
– Ты уже не жилец. Понял? Я тебя, козла, из-под земли достану!
Леня сделал неприличный жест руками и разразился отборным матом. Я достал пистолет и направил в их сторону. Омоновцы дали деру. Все прошло на редкость удачно, именно так, как и задумывалось Беркутовым.
Подбежала Людмила, прильнула ко мне.
– Рома, ты герой! Я тобой горжусь!
Захарьян усмехнулся и, кивнув на нее, сказал:
– Уже успела охмурить?
– Да так, - пожал я плечами.
Он подошел, пожал мне руку.
– Еще раз спасибо, Рома! Я твой должник по гроб жизни. А Тофик всегда платит по долгам.
– Да чего ты... Нормально все. Все путем. Ты бы на моем месте поступил также.
– Ты чего, Рома, малохольный?!
– очень удивился Захарьян.
– Кто в наше время за здорово живешь будет поставляться под пули? Ты один такой, больше нет.
– Я как-то даже не подумал об этом.
– Ты сейчас куда?
– Да вот.
– Кивнул я на Людмилу.
– Надо проводить.
– Понятно, - многозначительно подмигнул Захарьян.
– В таком случае я тебя завтра найду. Обязательно найду.
– Как хочешь, - пожал я плечами.
– До свидания!
– Счастливо тебе, Рома!
Когда мы вышли за ворота, Людмила, дурачась, повисла у меня на руке.
– Никогда не думала, что ты такой крутой!
– Какое там... Скажешь тоже - крутой. До сих пор поджилки трясутся от страха.
– Правда что ли?!
– удивилась она.
– А то нет?
– Со стороны этого не было заметно. Совсем наоборот.
– А я это... Тормозной.
– Какой, какой?!
– не поверила она своим ушам, вероятно подумала, что ослышалась.
– Тормозной... Так жена говорит. У меня все реакции заторможены. По настоящему я лишь сейчас испугался. Правда.
– Ну, ты даешь!
– рассмеялась Людмила.
– С тобой не соскучишься!
– Поэтому, извини, но мне не до этого самого сейчас.